Стоило мне выйти, как я увидела нашего дракона и карету.

— Садись, — пробурчал Сморчок, когда я открывала двери. — Не, вы так ловко уделали тролля. Я даже проникся к вам уважением!

— А бурчать перестанешь? — спросила я, понимая, что в каждой семье должен быть бурчащий гоблин.

— Нет! Мы, гоблины, всегда ворчим! Даже когда рождаемся, орем, что нас не так держат, не туда кладут и мамина грудь невкусная! — не без гордости заметил Сморчок.

Дракон взял небольшой разбег, а я устало стекла по сидению. Халат показал мои несчастные ноги, на которых не было живого места. Синяки, ссадины и счесанная коленка вдруг начали так люто болеть, что я похныкала.

Карета шла на снижение, а я предвкушала ужин, ванну и спать.

«Так, мужу ни слова! А не то он вспыльчивый. Восемь лет с конфискацией имущества. А мне придется учить уроки с ребенком самой!», — подумала я. От последней мысли я содрогнулась намного сильнее!

— Так, улыбочку! — пробно улыбнулась я. И тут же помрачнела. — И срочно в ванную!

Стоило карете удариться об землю, как дверь резко распахнулась, а я увидела разъяренного вампира. Я встала и стала выходить, осторожно пряча ссадины на коленки под длинным халатом. Все пошло не по плану.

— Вы сошли с ума! — послышался разъяренный крик. — Нет, я все понимаю, но в одиночку сражаться с троллем! Вы хоть понимаете, что могли погибнуть!

— Ну, съездила… Ничего страшного ведь не случилось! — с милой улыбочкой пролепетала я, опираясь на его руку. — Так, ерунда. Ложная тревога! Академия разберется. Правда, нам придется купить нового тролля, но это не восстанавливать всю Академию! Согласитесь, это намного лучше! Так что я все разрулила!

— Сражаться с троллем в одиночку! — обрушился на меня весь гнев, когда меня вытащили из кареты. — Чем вы думали, мадам! Вы же даже колдовать не умеете!

— Ну я… воспользовалась вашим кольцом, — заметила я, чувствуя, что мне как-то нехорошо. Усталость и нервы давали о себе знать.

— А если бы он убил вас?! Что тогда?! — орали на меня, а я терпеливо выслушивала, глядя на растрепанного красавца, стоящего передо мной. — Я уже собирался сорвать медальон и явиться в Академию, но потом подумал, что если убьют вас, меня точно посадят лет на двести!

— За что? — спросила я, немного туго соображая. — Вам вроде бы восемь светило…

Рафаэль держал руки за спиной, склонившись ко мне с высоты своего роста, и смотрел глаза в глаза. Еще немного, и наши носы соприкоснуться! Его растрепанные волосы и тяжелое дыхание выдавали едва сдерживаемый гнев!

— За нарушение домашнего ареста, за то, что содрал медальон и воспользовался магией! За убийство ректора и всего преподавательского состава! — прошипели мне в лицо, резко отстранившись. — Что вы скажете, в свое оправдание? Почему не могли ответить! Карета вернулась без вас! Что я должен думать!