— Тех, которые живут в комнатах для гостей? — скрипнула я, делая отчаянный рывок в сторону «обратно».

— Что вы, мадам! — обиделся Сморчок. — Это домашние питомцы юного хозяина! Их заводили специально, чтобы он учился ответственности! Это только половина. Первая половина уже сдохла. Теперь они от него прячутся…

— Да прекратите вы, наконец! Мы же взрослые люди! Но не старые! — возмутилась я, понимая, что я сдаюсь. — Вы меня в гроб загоните!

— Чем я, собственно, и занимаюсь! — послышался голос новоиспеченного мужа. — Не хватало, чтобы пришла комиссия, а мы спим раздельно! Сразу много вопросов, а я не хочу на восемь лет загреметь в магическую тюрьму! Так что привыкайте!

Я совершенно выбилась из сил, понимая, что придется спать здесь.

— В тесноте да не в обиде! — заметил Сморчок, ковыляя к выходу. На ходу он поправил старинные картины. Дверь за ним со зловещим скрипом закрылась.

Я не успела опомниться, как крышка гроба стала закрываться. Рядом со мной в позе Ленина лежал бледный супруг, закрыв глаза. Он скрестил на груди руки, но больше я ничего не увидела, так как крышка закрылась и наступила темнота. В этой темноте дыхание превращалось в гнусное сопение.

Полежав немного, я поняла, что мне душно. Поэтому выставив вперед руку, я приоткрыла крышку. Свежий прохладный воздух комнаты стал постепенно просачиваться в ужасающую духоту.

— Закрой крышку, — послышался ворчливый голос рядом. Крышка с грохотом закрылась, словно повинуясь команде. — Мне дует.

— Открой крышку, — потребовала я, а крышка приоткрылась, даря струйку свежего воздуха. — Мне жарко!

— Закрой крышку! — послышался приказ. — Мне холодно!

— Ты хочешь, чтобы я задохнулась? — возмутилась я, требуя немедленно открыть крышку.

— Ты хочешь, чтобы я замерз? — послышался недовольный голос рядом.

Крышка хлопала, как кастаньета. Тык-тык-тык!

— Открой! — приказывала я, с бесстрашием престарелой ириски, после которой открыть рот считалось подвигом.

Крэк!

— Закрой! — шипел муж с яростью разъяренного дырокола.

Тык!

— Открой! — настаивала я, глядя на него, как гранит науки на двоечника.

Тык-тык-тык-тык!

— Закрой! — орал злобный аппарат для пирсинга шеи.

Крышка заскрежетала и замерла, оставив маленькую смотровую щель. Магия сломалась?

— Спи. Утром разберемся, — это прозвучало так, словно гвозди забивают к крышку гроба.

Согласна. День был не легким. Я попыталась повернуться, но пространства для маневра было так мало, что повернуться удалось с трудом. Я попробовала лечь на правый бок, потом на левый. Но было неудобно.

— Ты чего ворочаешься? — прорычал голос рядом.