— Пытаюсь уснуть! — огрызнулась я, кое-как примостившись и задремав. Мне снилось, что я куда-то бегу и катастрофически опаздываю.

— ДА СКОЛЬКО МОЖНО?!! — рявкнули мне на ухо.

— Что? — встрепенулась я, пытаясь спросонья понять, откуда у меня взялся мужик и чем он так недоволен.

— Сколько можно меня пинать?! — в голосе прозвучало что-то очень зловещее, а надо мной склонились, открывая страшную зубастую челюсть. — Сначала ты бодалась, потом стонала на ухо: «Ыыыыы! Ыыыыы!», потом скрипела зубами, а потом начала ногами размахивать!

— Восемь лет тюрьмы, — напомнила я, видя, как страшные челюсти снова превращаются в красивый рот.

— Сплю на новом месте — приснись жених невесте, — зевнула я, пытаясь вспомнить, как так хорошо улеглась в прошлый раз, что быстро уснула.

— А ничего, что ты уже замужем? Нет? — спросил голос, явно задетый за живое.

— Кстати, а я кем считаюсь? Женой или вдовой? — спросила я, понимая, что для покойника муж больно шустрый. Нет, ну а что? Попить кровь с мужика — святое дело. А с вампира — подавно!

Мне не ответили, а я опять заворочалась, понимая, что тесно просто до ужаса. И ногу хочется закинуть на что-то… Это бледное и вредное "что-то" уже лежало с закрытыми глазами в позе «на кого ж ты нас покинул, родненький». Не хватало только свечки в сплетенных пальцах.

Кое-как я улеглась и вроде бы даже уснула, как вдруг проснулась от крика возмущения: «Я тебе сейчас эту ногу!».

— В задницу засуну? — спросила я сонно. — Если что, она уже оттуда растет.

А я-то думаю, почему мне так удобненько резко стало? Удобненько и прохладненько? Оказывается, я ловко закидывала на него ногу, попадая коленом прямехонько по нижнему автору маленького клыкастого шедевра.

Я обижено отвернулась и попыталась заснуть еще раз. И, кажется, на этот раз удалось.

Проснулась я от того, что кто-то громко стучит над головой.

— К вам можно? — спросил Сморчок, словно собирается войти в дверь, хотя барабанил он по крышке гроба. — Юному господину сегодня необходимо купить все к началу учебного года.

Я проснулась от того, что лежу, обнимая мужа, как родного. А все почему, потому что он — холодненький. Мне было ужасно душно. Зато муж прижался ко мне, как к грелке. И, видимо, тоже, пригрелся, и уснул. Больше всего у него мерзла рука, которая лежала на моей попе.

— Юный господин интересуется, когда вы будете готовы! — послышался стук.

— Ты можешь идти, а я еще досплю, — усмехнулся свежеиспеченный муж. — Я под домашним арестом и не имею права покидать территорию поместья. Стоит мне только ее покинуть, как тут же восемь лет тюрьмы!