Да уж, до богатой праздности мне ещё далеко, что может быть и к лучшему. Насмотрелся я в Академии на начинающую вырождаться аристократию. Им кажется, что весь мир уже поделен, и они не понимают, почему целые династии всё чаше оказываются выброшенными на обочину. Непоколебимая вера в то, что жизнь им обязана предоставить всё готовенькое, у них заменила жизнелюбие и напористость предков. И эта всепоглощающая тяга часами говорить о коварстве и подлости окружающих, вместо того, чтобы самим попытаться сделать что-нибудь для собственного же процветания.
Можно сказать, что я благодарен судьбе за то, что мне не на кого рассчитывать, кроме самого себя, и мне самому придётся заработать своё будущее. И я говорю не только про деньги. Деньги для меня не более, чем рычаги и инструменты для достижения цели.
С таким боевым настроем я вышел из машины перед своим домом. Вечерело, и в моих окнах горел свет. Удивлённо хмыкнув, я открыл калитку и увидел под навесом знакомый красненький автомобиль. Дашка приехала…
– Княжна, вы как всегда великолепны, – искренне восхитился я, застав у себя дома необыкновенную картину.
Дарья видимо недавно сбегала в душ, и теперь сушила свои роскошные волосы. Естественно, с помощью магии. Я всегда предполагал, что обычные способы ухода за волосами, когда коса до пояса и в руку толщиной, должны отнимать много времени и доставлять массу хлопот. Поэтому ничуть не удивился, увидев, как воздушница использует свой Дар. Больше всего она походила на одуванчик, с которым играет ветерок.
Дарья щелкнула пальцами, прерывая заклинание, и с визгом повисла у меня на шее. От слёз она удержалась, но носом какое-то время подозрительно хлюпала, уткнувшись лицом мне в грудь.
– Я соскучилась, – наконец-то оторвавшись от меня, пролепетала Дарья чуть слышно, когда мы переместились за стол. Точнее перемещался я, а кто-то сопел мне в куртку, устроившись на руках.
– А я тебе подарок приготовил, – отозвался я, торопясь её порадовать. Судя по слегка скривившейся мордашке княжны, ляпнул я что-то не совсем то, или не к месту. Похоже она от меня ждала какой-то благоглупости из романтических книг. Честно скажу, было время, когда я их пробовал эти книги читать, чтобы соответствовать возвышенным чаяниям юных дев и дам, но не судьба. На проявление высоких чувств у меня открылась стойкая аллергия. Ну вот никак я не готов проливать скупые слёзы на окровавленный клеймор, окроплённый кровью собственного брата во имя любви. Даже сознание и дар речи не способен терять от несравненной красоты, мелькнувшей в декольте. Говоря попросту, романтИк – это откровенно не моё. Не способный я к изображению благородного принца на белом коне, готового осчастливить речами о возвышенной любви первую же попавшуюся пастушку. У меня на землях к стаду даже страшненьких девок не приставят. Ибо чревато. В самом прямом смысле этого слова. А если уж пастушка… Ну, тогда у девки совсем всё плохо, раз другого способа не нашлось.