Покинул подземный центр я тогда с осадком в душе. Хоть убейте, но я не понимаю, как нужно себя вести в таких случаях.
Неожиданное продолжение этой истории случилось через день.
– Ты знаешь, сколько писем сегодня почтальон привёз из Токио? – спросил меня Степан, вернувшийся их похода за радиодеталями для мастера Касимо.
Если что, то название Токио для японского посёлка я сам выбрал. Выбрал и утвердил, отказавшись от обычных правил. Сами посудите. В качестве альтернативы от русских у меня было село Япошкино, а от самих жителей посёлка фигурировало название посёлок Ямамото. Пришлось наступить на горло демократии и проявить фантазию. Короче, сам придумал, сам назвал. Токио, и всё тут.
– И сколько? – не поленился я задать ожидаемый Степаном вопрос.
– Шесть! Шесть мешков писем, набитых под завязку! – с каким-то особым значением известил он меня.
– Это много, или наоборот, мало? – не стал я его разочаровывать, высказав полное незнание такой незначительной детали из жизни моего княжества.
– Обычно они пишут сто – сто пятьдесят писем в неделю. Треть мешка. Некоторые из них мы вскрываем, и их читает мой специально обученный человек. Кстати, пока никакой крамолы и тайнописи в письмах не замечено, а твоя Аю вообще никому ни разу ничего не написала.
– С чего вдруг моя? – вполне благожелательно среагировал я на то, что царапнуло слух.
Вроде бы и возмутиться надо, а мне не хочется. Признаюсь, даже какое-то удовольствие от такой констатации получил.
– Твоя, твоя, – усмехнулся Степан, – Видел бы ты, как она на тебя смотрит, когда считает, что её никто не видит.
– Так что не так с письмами? – отчего-то не захотел я продолжать разговор про Аю.
По нашим, русским меркам, она вообще ни разу не красавица. Мелкая, черноволосая, грудь в балахонистом кимоно только подразумевается…
– Их раз в пятнадцать больше, чем обычно. И никакой связи хоть с какими-то японскими праздниками это не имеет, – буквально снял у меня с языка Степан следующую мою фразу.
– Тогда о чём пишут?
– Про мастера Касимо, про твои слова о мастерах, и о надетых ими хатимаки, – изобразил Степан жестом налобную повязку, поясняя мне незнакомое японское слово.
– Так всё и было. Что тебе не нравится? – пожал я плечами, откровенно не понимая, что Степан пытается до меня донести.
– Пока сам не понимаю, но определённо это жу-жу неспроста. Не бывает таких совпадений, чтобы несколько сотен людей в один день решили вдруг написать по десятку – другому писем.
Дар предвидения, на помощь которого я так надеялся, на этот раз отмолчался. И даже предок – Сущность никак себя не проявил. Вот и попробуй пойми, что я опять не так сделал…