– Надеюсь, вы не сами к ним парламентёром собрались? – нахмурился генерал, сообразив, для чего я задаю столь специфические вопросы.
– Не много ли чести для сотни солдат? Им и того пленного офицера достанет, если мы сумеем с ним договориться, – выдал я ту часть плана, над которой усиленно размышлял в последние минуты.
С генералом должно и нужно делиться планами. Военная косточка, стратег и тактик. Он мой союзник. Сюрпризы я лучше для врагов оставлю, а Алябьев любую мою промашку влёт усмотрит и доработает. Особенно сейчас это важно, когда я ещё не отошёл от рассказа Озерова. Запросто могу накосячить сгоряча.
Так оно и вышло. Следующие полчаса разговора не прошли даром. В целом, мой план остался без радикальных изменений, но акценты и детали были прилично смещены и переработаны.
К Озерову мне надо будет получше присмотреться. Голова у него нормально работает.
Когда мы с генералом затеяли спор, обсуждая, как лучше достучаться до сознания отмороженных на всю голову самураев, какими себя скорее всего представляют те же японские морские пехотинцы, он вмешался, и дал крайне дельный совет. Подумав, мы с Алябьевым вынуждены были признать, что решение, предложенное Озеровым, лучше любого из наших. Занятно сын одного из крупнейших издателей Империи себя проявил. Всё-таки наличие отца, владеющего газетами и книжными издательствами, дало о себе знать.
Может, сразу у нас ничего и не получится. Ничего страшного. С людьми проще всего разговаривать на том языке, который они понимают. И я сейчас вовсе не о лингвистике.
Язык жестокости.
Его все понимают. Даже японцы, признанные во всём мире, как военные преступники, и в своих зверствах, пожалуй, превзошедшие тех же фашистов. По крайней мере про каннибализм у немцев я не слышал и нигде про него не читал, а у японцев жрать мясо солдат противника, срезая его с живых людей – это вполне нормально. И это не какой-то ритуал. Просто обед, ради глумления над пленённым противником.
Признаюсь, миф об этой нации, которую я, по инерции мышления, отчего-то продолжал считать культурной, а то и вовсе белой и пушистой, рухнул, когда Алябьев рассказал, что японская армия отметилась резнёй, грабежами и массовыми изнасилованиями не только в Нанкине, но и в Сингапуре, Маниле, Корее, Индонезии и в других местах, а потом и иные примеры привёл, назвав при этом ни разу не знакомый мне «Отряд 731», а потом чуть рассказав об общих нравах японской армии.
Двенадцатилетние девочки в перевозном армейском борделе… Отгадайте, в чьём?
Представьте, как мне весело. Вчера с японской принцессой о помолвке объявил, а сегодня сомневаюсь, стоит ли её соплеменников за людей считать.