— О, так к ним ещё и Ватацуми какой-то прилетал? — удивился я, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

— Это второе имя Рюдзина. Так его звали в древних легендах. Согласно им, Ватацуми-но Ками одним ударом хвоста по морю мог смыть сразу несколько прибрежных деревень, — даже не поморщилась Аю на мою недалёкость в японской мифологии, ставшую уже привычной для неё. — Зато теперь на месте особняка Минамото забил родник и появилось небольшое озеро. В народе ходят слухи, что Рюдзин желает смыть даже память об их клане.

— Желаю, ещё как желаю, — охотно подтвердил я, скорчив зверскую харю, от которой офицерику чуть худо не стало.

Надо же, как я удачно какой-то из Комет — а точнее, разновидностью этого заклинания с не очень приличным названием — залепил по аристократическому кварталу Токио. Вроде бы и по площадям бил, а вот на тебе… Одно «золотое попадание» и обо мне уже целую легенду сложили.

— А, кстати, что за план Токио он привёз? — поспешил я спросить, пока молодой японец ещё совсем не сомлел, глядя на грозного меня, — И что там насчёт Кланов с Хонсю сказано?

— План города, на котором отмечены особняки оставшихся в живых членов сёгуната. Список кланов Хонсю, которые спешат к нам примкнуть, у вас будет на днях, — перевела мне Аю ответ, который меня от души порадовал, — Но Мацумаэ торопится предупредить князя, что к городу вызвано два дивизиона артиллерийских дирижаблей, и они ведут круглосуточное патрулирование над городом и, особенно, над портовыми территориями.

— Надо же, — недовольно повёл я головой, в очередной раз неприятно удивившись сообразительности противника, — Значит атаковать Токио с моих дирижаблей теперь так себе затея, на авантюру смахивает. Придётся Артемьева торопить. Впрочем, это всё потом. Пусть пленного привезут, — обернулся я к сопровождающим меня казакам.

Один из них тут же развернулся и, заскочив на коня, лихо умчался в город, чуть ли не с места сорвав жеребца в карьер своим свистом и гиканьем.

Пленного привезли на автомобиле минут через двадцать.

Выглядел он жалко.

Целители всего лишь озаботились тем, чтобы он сразу не умер, а потом им занимался обычный тюремный врач.

Скособоченная худая фигура, опирающаяся на костыль не по размеру. Загипсованная нога и рука тоже по самое плечо в гипсе, подвешена к накинутой через шею косынке.

— Забирай, — указал я рыбаку на выгруженного с машины человека, — Рюдзин своё слово держит.

Однако рыбак с места не сдвинулся, и нам пришлось на пронизывающем ветру ждать, пока освобождённый ниндзя сам доковыляет до баркаса. Рыбак ожил лишь в самый последний момент, приняв чуть ли ни в объятия тело, упавшее с причала в его баркас. К моему удивлению он сам при этом не пошатнулся и, даже больше того, довольно легко перенёс калеку, где-то уже потерявшего костыль, на прямоугольное возвышение перед рубкой.