— Эксперименты! Экскременты – это то, что вы сейчас со мной пытаетесь сотворить! — не сдержалась.

Савелий заржал в кулак, отвернулся на секунду, чтобы вернуть себе серьёзную мину.

Трагедия медленно скатывается в комедию.

— Так дело не пойдёт. Тогда я требую переписать на неё фабрику и нам выделить долю. Она от ваших опытов помрёт, а мы и знать не узнаем причину.

— Я не собираюсь помирать, разве только от смеха. Действительно, всё это вышло за рамки приличия. Предлагаю разойтись и встретиться дня через три-четыре, когда мы все остынем. Клянусь, если припадок повторится, то я сама вернусь домой, и лягу в лечебницу.

Показалось, что этого будет достаточно, но увы, Савелию слов мало, он мне не верит и не доверяет:

— Анна, я не против, оставить всё как есть. Если бы не одно, но. Вчера на этом самом месте ты била посуду и требовала развод немедля. Сегодня посуду не бьёшь, но требуешь оставить всё как было и остаться моей женой. Я не уверен, что завтра появится какое-то новое требование, к какому я окажусь не готов.

— Это я насто-о-о-о-олько психанула? Прям посуду била?

— Била, била! Мы уж думали связать, чтобы не поранилась, да ты сама ушла к себе рыдать! — выступила няня — внезапный свидетель, тот самый, кому невозможно возразить.

Мои щёки краснеют, руки-ноги снова ледяные, кажется, долго ждать приступа не придётся. Я в шаге от него.

Записку от Орлова принесли вчера…

Вот Аню и протрясло, триггер сработал, она, видать, действительно любила графа, тогда всё намного хуже.

Знать бы, что я в этом теле надолго.

Как решиться-то?

Набираю воздух в лёгкие и решаюсь:

— Я могу написать расписку, у нотариуса заверить, если уж на то пошло.

— Какую расписку? — спросили хором все присутствующие, но с совершенно разными интонациями.

— Расписку, что я не хочу разводиться с Савелием Сергеевичем, но, естественно, если он не превратится в домашнего деспота. Остаюсь с ним, жить-поживать и добра наживать. Потому что ничего не помню, и, видимо, не хочу вспоминать. Кроме того, если из-за меня случится дуэль, то я себе этого не прощу.

В гостиной повисло тягостное молчание, как пресс придавил.

Все задумались.

Только в этот момент, я заметила, что мамаша делает мне какие-то знаки, и очень сердитые, подмигивает и кивает, требуя уединиться, пока я не сказала лишнего. Но я уже всё сказала, переигрывать и подыгрывать не хочу.

— Ну что же, дочь! Я в целом не против, если твой муж даст такое же обещание, по сути, я затем и приехал, чтобы примирить вас. Уж матушка сегодня как чувствовала, с утра тормошит, мол, поедем к дочери, неладное чую. А тут и правда, трагедь. Ну так как, Савелий Сергеевич, по рукам? Расписки?