Буря и шторм в одном флаконе, а ещё шило в одном месте — всё это про меня.

А что ещё про себя прежнюю я помню?

В какой-то момент я сорвалась, находясь почти на олимпе, в шаге от самого великолепного заказа, моего апофеоза: организация концерта Тейлор Свифт в Лужниках.

Сотни миллионов рублей…

За такой заказ можно и убить…

— Может быть, за лекарем послать, госпожа слишком долго не в себе? — слышу дрожащий голос над головой.

— Герман, выйди и закрой дверь! Сейчас же!

— Слушаюсь…

Дверь закрылась и щёлкнула замком.

Снова неприятная тишина, только звон в ушах напоминает, что я ещё здесь и живая.

— Алёна?

— Я теперь Анна! — стаскиваю мокрое полотенце и смотрю на «мужа».

— Но ты не моя жена?

Разговор как перестрелка, фразы короткие, но ёмкие. Он сидит рядом на стуле в позе «Мыслителя» Родена, рукой опёрся на колено и прикрыл рот.

Размышляет, как со мной быть…

— Телом да, душой нет. И, видимо, этого уже не изменить.

— И что нам теперь делать?

— Обществу не объяснить. Родителям Анны тоже. Ты теперь знаешь мою тайну, няня рано или поздно догадается. Я согласна на развод без содержания. Это будет честно.

Тягостное молчание.

До него, наконец, дошло, что это не сумасшествие, а нечто напоминающее чудо. И всё же умом такую метаморфозу не понять и не постичь.

— Кто ты?

— Боишься, что я демоническая сущ? Нет, женщина, получившая удар в спину в момент апофеоза. Подробностей не помню. Даже если вспомню, не скажу, ненавижу проигрывать.

— Понятно, и что нам делать с тобой, женщина?

— Не знаю… Сорри, что заняла тело твоей прекрасной дурочки жены, как ты её вообще терпел эти месяцы? Я б такую придушила голыми руками…

Савелий закрыл глаза и тихо рассмеялся, видать, его тоже посещала эта бредовая мысль.

— Ты сказала, что бизнес – это единственное, что ты умеешь…

— Да, так и есть.

— Тогда я убираю последние страницы, они предназначались для Анны, тебе такие условия ни к чему. Но, так как людям невозможно объяснить, что произошло, то тебе придётся остаться Анной Ивановной Егоровой, пользоваться её документами и жить в моём доме. Теперь мы партнёры, на людях – муж и жена. На романтику не претендую, видать, придётся мне терпеть ещё год.

— Пункты о совместном времяпрепровождении можешь оставить. Кроме тебя у меня нет компании для культурного отдыха. Про год не могу сказать, пока не знаю, что ты за фрукт: дуриан, фейхоа, или перец.

— Хорошо, оставлю, но перец — не фрукт, а названия первых двух, звучат обидно, — обречённо вздохнул, чувствуя, как его план рано или поздно затащить меня в постель для исполнения супружеского долга тает на глазах.