Глаза чуть привыкли к свету, и я огляделся.

Лагерь за это время не сильно изменился. Разве что он был заметно умиротворённее по сравнению со сегодняшней ночью. Судя по храпу из некоторых палаток, все до сих пор спали, ни единой живой души в округе, а поляна, где вчера все дружно напивались, выглядела удивительно чисто — видимо, прислуга постаралась.

Покачиваясь, я двинулся куда глаза глядят. Вчерашний день продолжал возвращаться отрывками. Последним самым ясным и чётким воспоминанием было то, как эльфийка выплюнула мне в рот алкоголь, а потом… что-то там Мелисса была, кажется… мы танцевали… я, кажется, играл на гитаре…

Но вот какой вопрос мне не давал покоя: почему помимо пальцев (тут понятно, они в кровь стёрты) у меня болит член. Я даже осмотрел, но вроде никаких покраснений прямо, ничего такого…

Так, я, наверное, что-то упускаю… что-то очень важное…

— Ты ещё жив?

Голос прямо по мозгам резанул. Я медленно повернул голову на звук.

— Доброе утро… Тань… — пробормотал я. — Жив, как видишь.

Во рту тоже как будто кошки насрали.

Она окинула меня взглядом, внимательно вглядываясь в лицо, после чего кивнула.

— Слушай, а у тебя не найдётся…

— Выпить? Нет, не найдётся, — скривилась она.

— Да не, что-нибудь от головы, а то она у меня сейчас лопнет… — жалобно пробормотал я.

Танька смотрела на меня несколько секунд, после чего подошла… и внезапно схватила за кожу у бровей так сильно, что стало больно.

— Ай, блин, ты чего⁈ — схватился я за её руки, но та лишь шикнула на меня.

— Терпи.

А чего терпеть? Ты мне брови что ли решила оторвать за всё хорошее⁈

Но… я внезапно понял, что головная боль начинает утихать. Она не пропала, но как будто отошла на второй план, облегчая мою и без того тяжёлую судьбу человека с похмелья.

— Легче? — спросила Танька.

— Слушай, да… — протянул я. Брови, конечно, болят, но с головной болью это не сравнится. — Да, уже не так сильно.

— Вот и отлично, — отпустила она меня.

— Слушай, да ты просто чудо, Тань, — не, я честно восхитился.

— Я знаю. Головная боль скоро вернётся, так что ищи, что от боли, — ответила она, развернулась и пошла по своим делам.

Холодная, стервозная немного, я питал к ней прямо железную антипатию, но сейчас как-то слегка пересмотрел свои взгляды. Остался один вопрос: а чего так член-то болит с тазом? Что там было-то?

И я начал вспоминать, держась за брови, как идиот, пока искал палатку Мелиссы.

Так, что там было… ага, я засадил главе эльфиек по заднице и засосал… м-м-м… помню, что играл на гитаре, трогал ушки у эльфиек, грудь у Серафины, опять с кем-то сосался…