— Дворец не проклят, они жив! Она до сих пор жива, её добрая душа, дарящая путникам то, чего они всегда так хотели! То, чего отобрали у неё! Она заботится о них, как о собственных детях, которых ей так и не позволили иметь!
— В плане, она до сих пор жива? — не понял я.
А потом как понял…
Дворец не проклят и никем не управляется из-за кулис. И он не обрёл сознание, как какая-нибудь психушка из фильмов ужасов. Всё куда хуже. Дворец, как бы это не звучало, и был той девушкой в гробу, которую так отчаянно защищал сейчас её отец, и как я понимаю, бывший правитель этого города. Её новой плотью, которая делала то, что велело её доброе сердце.
Давала людям то, чего они хотели больше всего.
Глава 128
— Она и есть этот дворец… — пробасил он. — Каждый этаж, каждая стена, каждая дверь, каждый стол или стул — это она, моя Фашанша, моя дорогая Фашанша…
Он издал звук, очень похожий на вой животного, после чего этот полоумный придурок опять сорвался в мою сторону. Звон металла, и я ухожу левее него, парируя удар, после чего сам контратакую тычком в шею, но промахиваясь. Едва успеваю сделать шаг назад, когда его сабля проносится около моей шеи, едва не вскрыв глотку, и тут делаю взмах сверху вниз, целясь по руке.
Промахнулся.
Мы вновь сходимся, клинки сталкиваются крест на крест, и мы наваливаемся с двух сторон, будто стараясь перетолкать друг друга, наклоняю меч, позволяя его клинку соскользнуть по металлу в сторону, приблизившись ко мне. Удар гардой в лицо… и он отпрыгнул, хотя было очень близко, после чего мы опять сходимся.
Мышцы гудят, сухожилия натягиваются и воют от боли, когда я в очередной раз уклоняюсь от удара или парирую их. Возможности тела компенсируют неопытность. И мы держимся на равных, однако это временно: там, где чёрт экономит силы, работая техникой, я выдыхаюсь, компенсируя недостаток навыков силой.
Это длится минут пять.
Пять минут непрерывного боя.
Пять минут махания мечом и уклонений, ударов и парирований, этих движений, где ты пытаешься зарубить своего оппонента.
И вот он будто начинает успокаиваться, и мы опять расходимся: он к своей ненаглядной мёртвой дочери, а я к выходу. Я тяжело дышу, он чувствует себя на вид вполне себе неплохо. Возможно, эта тварь даже не устаёт в отличие от меня, потому что выглядит настолько же живой, насколько обычный робот.
— Мы просто хотим покинуть этот дворец… — просипел я. — Дайте нам уйти, и всё.
— Моя дочь всегда хотела помогать людям… — прохрипел он. — И я выполню её волю.
— Даже если людям эта помощь не нужна?
— Они просто этого ещё не поняли…