— Он? — обернулся я, — Это Вольфган. Нашёл его в гнезде драконов, запертом в одном артефакте.

Она прищурилась ещё больше.

— Вольфган из артефакта? ­А что твой Вольфган из артефакта пялится на меня так?

— Да? — я обернулся.

Не знаю, как она поняла, что он на неё палится, потому что я его глаз сквозь смотровые щели забрала не вижу. Хотя не буду отрицать, что определённое внимание с его стороны всё же чувствуется.

— Да, я физически ощущаю внимание этой кастрюли на себе.

— Может быть ты ему очень понравилась, — хмыкнул я. — К тому же у Вольфгана очень долгая и интересная история…

— Звучит так, будто вы уже подружились, Самсик. Он какой-то мутный, ты этого не заметил?

— Заметил, — кивнул я. — И, возможно, это потому, что у нашего нового товарища с нами много общего, и он… угадай кто?

— Умственно отсталый?

— Чего? Это с чего вдруг? — немного охренел я такому внезапному врыву. — Это ты кого из нас умственно отсталым считаешь, а?

— Он маньяк?

— Да почему маньяк-то⁈

— Он девственник?

— Как будто что-то плохое!

— Он левша?

— А чем левши-то тебе не угодили⁈ Блин, Ози, твою мать, он небесный всадник, понятно тебе? — я уже просто не выдержал. И кстати, я правша, а значит она не про меня говорила. А про умственно отсталого Глиста, наверное, собственные комплексы описывает. Как раз на её лице сейчас возникло именно такое выражение лица, ещё слюны капающей не хватает.

Несколько секунд она смотрела на меня с открытым ртом, после чего вытерла губы и переспросила:

— Он не умственно отсталый?

— Да чего ты прицепилась к умственно отсталым-то⁈ Небесный всадник он! Как и мы! Как я! Небесный всадник! Блин, Ози, тебе башку напекло?

— Но… только женщины могут быть небесными всадницами… — пробормотала она.

— А я по-твоему тогда кто? — развёл я руками.

— Эм… — она опять посмотрела на Вольфгана. — То есть он… небесный всадник?

— Да.

— Мужчина!

— Да!

— Как и ты?

— Ты издеваешься? Тебе на каком языке сказать, кто он, Ози? — у меня уже глаз дёргается. Я же ясно всё объяснил.

Да, она, конечно, не чета своим старшим сёстрам. Те меня как увидели, сразу поняли что к чему и едва не спеленали. Здесь же какое-то эпическое тугодумие. Она точно про себя говорила, когда умственно отсталых вспоминала.

О, а вон и Тефея слепо крадётся к нам, вытянув руки вперёд.

— С возвращением, Самсон, — кивнула она куда-то в пустыню, подойдя ближе.

— Я левее, Тефея. Спасибо. Я к нам, кстати, гостя привёл.

­— Я слышала, ты что-то возмущался по поводу него, да. Кто-то из выживших?

— Да я не по поводу него возмущался, а из-за…

— Самсик говорит, тот мужчина — небесный всадник, — тут же произнесла Тефея.