Я хорошо знал несколько песен, и Нирвана была одной из них. Или её по-другому называли? Какая разница, будет теперь Самсорвана, вот! Я даже знал голосовые звуки к ней, которые сейчас летели из моего рта. Это была моя фишка: играл её на всех съездах друзей, меня самого просили сыграть, и я играю.

Но поднимаю взгляд и понимаю, что никаких друзей нет. Я пою незнакомым людям из незнакомого мира, которые слушают меня в недоумении и каком-то замешательстве. Они не понимают ни музыки, ни слов, ничего. Ой, тупые…

Хотя кто-то всё же ловит фишку. Качает головой в такт и оглядывается на других. Некоторые начинают пританцовывать. Всё как-то мутнеет, и музыка играет, но я как будто и не здесь, наблюдаю. Наблюдаю, как хриплю голосом припев, и мне начинают подыгрывать даже местные музыканты. Коряво, просто поддерживая общий шум, но в такт.

Опять я отлетаю в туман, чтобы вернуться обратно.

И я до сих пор играю. Пальцы болят, и я вижу, что вся гадина забрызгана кровью. Но мне плевать, потому что передо мной отрываются девчонки. Общий фон стал походить на пародию концерта, чтобы задать тон, и все отрываются. Моё выступление явно удалось.

Но я опять теряю связь с реальностью и прихожу в себя в компании, где все что-то обсуждают, смеются и спорят. Сидят прямо на траве вокруг костра и продолжают бухать. У меня в руке тоже бутылка. Смотреть тошно на то, что плещется в ней, и поэтому я решаю вопрос радикально — выпиваю залпом. Вот, теперь не плещется…

— Самсон, а что насчёт меня? — пьяный голос едва выговаривает звуки. У кого-то явно заплетается язык.

— У? — только и смог я выдавить.

— Что скажешь, с кем бы попрыгал в кровати из нас? Ты же мужик, явно должен разбираться…

— Я… — мой пьяный взгляд гуляет по толпе. — Я бы поспал…

Мой ответ вызывает пьяный хохот. Все упились, я упился, нам плевать…

Плевать настолько, что я не сразу понимаю, что меня и нет там. То есть костра нет, я стою в стороне, в тени за палатками, и не понимаю, что здесь делаю. Оглядываюсь и никого не вижу, а потом опускаю взгляд и вижу двигающуюся чёрную макушку. И только после понимаю, что чувствую что-то ещё, но…

Отключаюсь.

Включаюсь лишь когда мы опять танцуем. Жарко, душно, вокруг мокрые гладкие тела, все смеются и отрываются. Кажется… а да, я тоже танцую. Весело, очень весело, я прямо отрываюсь, на всё плевать: на смерть, на жизни, на мир вокруг и на ту страхоёбину, которая меня пугает чёрными глазами.

Я знаю, оно вернётся. Оно всегда возвращается, но точно не сегодня.

И я вновь отлетаю в туман, чтобы очнуться в объятиях Мелиссы.