Раньше…

И пока они шли дальше, один из стражников, воровато бросив взгляд на своих товарищей, протянул руку и сдёрнул пару ягод с ветви, быстро запихнув их в рот. Его было легко осудить, но сложнее понять. Сколько он выкапывал домов в тот вечер, скольким он помогал, носил бочки, отправился через пустыню…

Его мучила жажда. Свою флягу он осушил, но постеснялся попросить у товарищей. Не захотел показаться слабаком и нытиком, пусть никто бы его так и не назвал, ведь все видели, с какой отдачей он брался за работу.

Но он постеснялся. И, быстро разжевав сладкие ягоды, сглотнул и пошёл следом. Всего пригоршня, но она сразу утолила жажду, которая мучила его. Прямо как по волшебству. Он даже выдохнул облегчённо, избавившись от мук, и преисполнился сил найти тех, кого ещё можно было найти…

И сад медленно поворачивался вслед гостям. Цветы поворачивали за ними свои бутоны, деревья тянули ветви, трава клонилась следом, как будто пытаясь коснуться их ног. Сотни цветов, тысячи листьев и травинок, замершие в безмолвном ожидании встречи с гостями. Дорогими гостями…

* * *

Следующий зал был скорее коридором, где на стенах висели картины и выстроились статуи воинов, как на показ.

Статуи мне напомнили именно что восточных солдат. Острые шлемы, сабли, пластинчатая броня — взглянешь, скажешь: воины Саладина или кого-нибудь ещё. Хотя были и в тюрбанах, и в широких шароварах, будто здесь собрали всех величайших воинов того времени. Что касается картин, то там изображались одни лишь пейзажи, которые не имели ничего общего с тем, что сейчас было за стенами: оазисы, реки, поля. Разве что пустыня была, как за дверьми.

Красиво, интересно, завораживающе. Будто в музей попал.

Но вот за коридором нас встретило действительно королевское место. Огромный круглый зал с потолком, который терялся далеко вверху. Свет заливал помещение, заставлял даже жмуриться. Пол был покрыт узором всё из того же белого камня, но с разными оттенками. Хотя главной достопримечательностью было отнюдь не это.

Картина напротив. Огромнейшая, сука, в несколько этажей картина девушки в восточной одежде, лёгкой, почти что прозрачной, голубого цвета. Она смотрела прямо на нас с мягкой, добродушной улыбкой человека, от которого в последнюю очередь ждёшь какой-то пакости. Красота буквально ослепительная, затмевавшая даже всадниц.

Наверное, не только у меня учащённо забилось сердце при взгляде на неё. Реально, теперь я понимаю, что такое небесная красота.

— Ничего так… — хмыкнула Ози. — Зедринзса бы заценила.

— Кто-нибудь знает, кто это? — спросил я.