В свои шестнадцать он уже считался одним из самых перспективных борцов в округе. Но чем больше он тренировался, тем сильнее чувствовал, что ему тесно в рамках традиционной борьбы.

Однажды вечером, после очередной тренировки в зурханэ, Рахим решился поговорить с отцом. Они сидели на плоской крыше их глинобитного дома, наблюдая, как солнце медленно опускается за горы, окрашивая небо в оттенки пурпура и золота.

— Отец, я должен тебе кое-что сказать, — начал Рахим, чувствуя, как пересохло во рту от волнения.

Хасан повернулся к сыну, его лицо, обветренное и покрытое морщинами, было спокойным.

— Говори, сын мой.

— Я… я хочу поехать в Тегеран. Там проводится отбор в национальную команду по самбо.

Лицо Хасана помрачнело, глубокие морщины на лбу стали еще заметнее.

— Самбо? Эта русская борьба? Зачем она тебе, когда у нас есть наша славная борьба пахлавани?

Рахим сжал кулаки, собираясь с мыслями.

— Отец, я люблю пахлавани всем сердцем. Но мир меняется. Самбо — это шанс показать силу нашей борьбы всему миру, выступать на международных соревнованиях.

— И ради этого ты готов оставить дом, семью, наши традиции? — в голосе Хасана звучала горечь.

— Нет, отец! Я не оставляю традиции, я хочу их прославить! Разве не ты учил меня, что пахлаван должен быть сильным духом и не бояться испытаний?

Повисло тяжелое молчание. Рахим видел, как отец борется с собой, как в его глазах мелькают то гнев, то гордость, то страх.

Наконец, Хасан тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но помни, сын мой, — если ты уедешь, пути назад не будет. Ты должен добиться успеха, иначе лучше не возвращайся. Я не потерплю позора.

Эти слова острым ножом вонзились в сердце Рахима. Он понимал, что отец говорит так из любви и заботы, но от этого было не легче.

— Я не подведу тебя, отец. Клянусь, — твердо сказал Рахим, глядя в глаза Хасану.

Той ночью Рахим долго не мог уснуть. Он лежал на своей циновке, прислушиваясь к тихому дыханию младших братьев и сестер, и думал о том, что ждет его в большом, незнакомом городе. Страх и волнение боролись в его душе с предвкушением новых возможностей и твердой решимостью доказать свою правоту.

На рассвете, когда первые лучи солнца только начали окрашивать небо, Рахим тихо собрал свои немногочисленные пожитки в старый отцовский рюкзак. У порога его ждала мать, Фатима. Ее глаза были красными от слез, но она молча протянула сыну узелок с лепешками и сушеными фруктами.

— Береги себя, сынок, — прошептала она, крепко обняв Рахима.

С тяжелым сердцем, но полный решимости, Рахим зашагал по пыльной дороге, ведущей к шоссе. Впереди его ждал долгий путь в Тегеран и неизвестное будущее.