Используя момент, когда Дюпон был сосредоточен на проведении болевого, Дима выполнил великолепный подхват изнутри. Он подбил опорную ногу француза бедром, одновременно заваливая его назад своим корпусом.
Дюпон взлетел в воздух и с глухим стуком приземлился на спину. Дима мгновенно перешел к удержанию сбоку, плотно прижимаясь к французу и контролируя его движения.
Зал взорвался криками. Я вскочил, чувствуя, как меня переполняет гордость за друга.
— Держи, Дима! Держи! — неистово кричал я, словно мой голос мог придать ему сил.
Дюпон отчаянно пытался вырваться, но Дима держал крепко. Я видел, как напряглись мышцы на его руках, как пот заливает лицо. Каждая секунда казалась вечностью.
Наконец, прозвучал финальный свисток. Дима победил! Я бросился к ковру, чтобы обнять друга. Его лицо сияло от счастья, несмотря на усталость.
— Ты сделал это, Димка! Это было невероятно! — кричал я, хлопая его по спине. Даже за себя так не переживал, как за товарища.
Дима тяжело дышал, но улыбался во весь рот.
— Мы сделали это, Витя. Команда сделала, — ответил он, обнимая меня в ответ.
Я оглянулся на трибуны, где ликовали наши болельщики, на сияющее лицо Степаныча, на остальных членов команды, спешащих поздравить Диму. Очередное испытание позади. Теперь надо готовиться к следующему поединку.
В это же мгновение я увидел Фариду, молча глядящую на меня и понял, что дело снова запахло жареным.
Глава 23 В лабиринтах Тегерана
Финальный свисток судьи прозвучал как гром среди ясного неба. Я посмотрел, как, тяжело дыша, на ковре стоял Звеньев. Пот заливал ему глаза, пропитывая насквозь синюю куртку самбиста.
Его противник, крепкий и могучий иранец по имени Хасан, лежал на ковре, пытаясь отдышаться после броска, который принес Звеньеву чистую победу. Его смуглое лицо исказилось гримасой разочарования, темные глаза смотрели в потолок, словно ища там ответ на вопрос, как он мог проиграть.
Рефери, невысокий полноватый мужчина в белой рубашке и черных брюках, поднял руку Звеньева, объявляя победителем. Трибуны взорвались аплодисментами.
Я едва слышал их сквозь шум в ушах. Мысли путались — радость от победы товарища смешивалась с тревогой о предстоящей встрече с Фаридой.
Мы договорились встретиться с ней чуть позже. В другом месте, не на публике, чтобы не привлекать внимания.
Что она могла накопать? Насколько мы продвинулись в раскрытии заговора?
Степаныч, мой тренер — коренастый мужчина с седеющими висками и пронзительными глазами — хлопнул Звеньева по плечу, что-то крича ему на ухо. Морщинистое лицо тренера светилось гордостью.