До чего же упрямая.

— А если среди властей есть их сообщники? — парировал я. — Мы не можем быть уверены, кому доверять. Кроме того, у меня есть опыт… специальной подготовки.

Фарида удивленно подняла бровь, но я не стал развивать эту тему.

— Хорошо, — сказала она после паузы, — но подумай о своей команде, о чемпионате. Если с тобой что-то случится, это подведет всех.

Этот аргумент заставил меня задуматься. Я действительно нес ответственность перед командой. Но затем я твердо сказал:

— Фарида, я понимаю риски. Но я не смогу спокойно выступать на соревнованиях, зная, что мог предотвратить трагедию и не сделал этого. Пойми, это вопрос не только безопасности, но и совести.

Фарида долго смотрела мне в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. Наконец, она тяжело вздохнула:

— Я вижу, тебя не переубедить. Хорошо, давай сделаем это. Но мы будем действовать предельно осторожно, по моему плану. Договорились?

Я с облегчением кивнул, благодарный за ее поддержку и понимание.

Мы отправились в квартиру, где жили дальние родственники девушки. В дальней комнате кто-то находился, по словам девушки, ее тетка. Фарида достала из сумки в шкафу объемный сверток.

— Вот, традиционная одежда. Переоденься — и сойдешь за местного.

Через полчаса я уже не узнавал себя в зеркале. На мне были свободные шаровары цвета песка, длинная белая рубаха, подпоясанная широким кушаком, и темно-коричневый жилет с замысловатой вышивкой. Голову покрывала чалма, искусно намотанная Фаридой.

Но одежды было недостаточно. Фарида достала косметический набор и принялась за работу. Она затемнила мою кожу специальным гримом, слегка изменила форму бровей и даже наклеила небольшие накладки на скулы, чтобы изменить овал лица.

— Теперь главное — твоя походка и манера держаться, — инструктировала Фарида. — Иди неспешно, с достоинством. Не суетись. Держи спину прямо, но не напряженно. И помни — не смотри в глаза женщинам. И главное — не говори ни с кем. Твой акцент сразу выдаст.

Я кивнул, впитывая каждое слово. От этого зависела не только моя безопасность, но и успех всей операции.

Старый город Тегерана встретил меня калейдоскопом звуков, запахов и красок. Узкие улочки, вымощенные старинной брусчаткой, петляли между двух- и трехэтажными домами, построенными так близко друг к другу, что, казалось, можно было пожать руку соседу через окно.

Воздух был наполнен ароматами специй, жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Крики торговцев смешивались с гудками автомобилей и звоном трамваев, создавая неповторимую симфонию городской жизни.

Я шел, стараясь выглядеть как можно более естественно, но сердце колотилось как безумное. Мимо сновали люди в традиционных одеждах и в европейских костюмах — Тегеран 1971 года был городом контрастов, где Восток встречался с Западом.