Рядом с ним находилась Фарзана Ахмади, единственная женщина в группе. Ее глаза, единственное, что было видно из-под строгой чадры, горели фанатичным огнем. Фарзана вспоминала своего брата, его последние слова перед казнью: «Сражайся за истинную веру, сестра». Эти слова стали ее мантрой, ее движущей силой.

В углу комнаты, почти сливаясь с тенями, сидел Рашид Бахтияр. Его некогда холеные руки, теперь огрубевшие от тяжелой работы, крепко сжимали потрепанный Коран. Рашид думал о своем разоренном бизнесе, о семье, которую едва мог прокормить, и ненависть к режиму шаха и западным компаниям, которые, как он считал, были причиной его бед, разгоралась в нем с новой силой.

— Братья и сестры, — обратился к ним Хамид, его голос, тихий, но полный внутренней силы, заставил всех поднять головы. — Мы все знаем, зачем мы здесь. Годы морального разложения, западного влияния и отступничества от истинной веры привели нас к этому моменту.

Он сделал паузу, давая каждому время осмыслить свои слова. В воздухе повисло напряжение, смешанное с запахом специй и горячего хлеба, доносившимся с кухни чайханы.

— Да, риск велик, — продолжил Хамид, его глаза блестели в полумраке комнаты. — Но разве не готовы мы пожертвовать всем ради установления праведного исламского правления? Разве не для этого Аллах привел нас всех сюда, в этот момент истории?

Его слова нашли горячий отклик в сердцах присутствующих. Каждый из них прошел свой путь сомнений и страха, прежде чем оказаться здесь. Теперь же, слушая своего лидера, они чувствовали, как их решимость крепнет.

— Вспомните слова нашего духовного лидера, — Хамид понизил голос, словно сам великий наставник мог услышать его. — Он говорил, что наш долг — противостоять тирании и установить исламское правление. Мы — лишь первая волна грядущей революции.

Фарзана тихо произнесла молитву, ее глаза наполнились слезами. Она представила Иран будущего — страну, живущую по законам шариата, где ее дети смогут вырасти в истинной вере, не боясь преследований.

— Да, нас могут схватить, — Хамид не скрывал опасности. Его взгляд стал жестким. — Но если мы отступим сейчас, мы предадим нашу веру и наш народ. Мы станем шахидами, чья кровь напитает почву для будущего исламского государства.

Джавад резко поднялся, его худая фигура словно выросла.

— Лучше погибнуть на пути джихада, чем жить под властью неверных! — воскликнул он, его голос дрожал от эмоций.

Хамид почувствовал, как волна религиозного пыла захлестнула комнату. Даже обычно осторожный Фархад, казалось, преобразился, его глаза горели решимостью.