Трибуны взорвались овацией. Я услышал, как мои товарищи разочарованно закричали. Я понял, что это будет долгий бой.

* * *

Батбаяр поднялся на ноги, чувствуя, как болела рука после попытки Волкова провести болевой. Но боль только разжигала его боевой дух. Он вспомнил уроки старого Батболда о халбага шүүрэх — приеме, который не раз приносил ему победу в степных турнирах.

Монгольский борец увидел удивление в глазах Волкова. Советский самбист явно не ожидал новой атаки так скоро. Батбаяр нырнул под его руку, обхватывая его бедро снаружи. На долю секунды он почувствовал, как тело Волкова начало отрываться от ковра.

Краем глаза Батбаяр заметил Игоря Петровича. Тот вскочил на ноги, его лицо было искажено напряжением. «Давай, сделай!» — крикнул он по-русски, и этот крик словно придал Батбаяру новые силы.

Но Волков был настоящим мастером. Каким-то чудом он удержал равновесие. Батбаяр почувствовал, как соперник перераспределил вес, уходя от броска.

Толпа ревела. Батбаяр услышал, как монгольские болельщики скандировали его имя. Где-то на трибунах мелькнул национальный флаг Монголии.

* * *

Этот монгол не переставал удивлять. Его приемы были необычны, но эффективны. Я понял, что нужно было использовать свой козырь — опыт в грунд-борьбе.

Я выждал момент. Батбаяр атаковал, и я использовал его движение против него самого. Я провел контрприем, и вот мы снова оказались на ковре. На этот раз я твердо намерился не упустить преимущество.

Провел классическое удержание. Я чувствовал, как Батбаяр напрягался подо мной, пытаясь вырваться. Но я держал крепко. Каждая секунда была на счету.

Я слышал, как ревели трибуны. Советская делегация неистовствовала. Где-то в толпе мелькнуло лицо Фариды. Она в напряжении прикрыла рот руками. Или мне показалось?

Степаныч что-то кричал, но я не слышал слов. Все мое внимание было сосредоточено на сопернике. Я чувствовал, как судья отсчитывал секунды. Еще немного, думал я, и очки будут мои.

* * *

Батбаяр понял, что проигрывал по очкам. Время утекало, словно вода сквозь пальцы. В отчаянии он решился на гадас цохих — один из самых сложных приемов бөх.

Он собрал все оставшиеся силы. Перед глазами мелькнули образы: бескрайняя монгольская степь, лицо матери, гордый взгляд отца. Он не мог их подвести.

Молниеносным движением Батбаяр провел прием. На мгновение он почувствовал, как тело Волкова снова оторвалось от ковра. Трибуны замерли в ожидании.

Игорь Петрович вскочил с места, его глаза были широко раскрыты. Батбаяр видел, как тренер затаил дыхание.

Но в последний момент что-то пошло не так. Волков, демонстрируя невероятное мастерство, умудрился извернуться. Чистого броска не получилось.