Кажется, Степаныч поверил. Удовлетворенно кивнул. Почесал подбородок.

— Ну и отлично. Я и сам не верю. Но тебе повезло. Готовься к чемпионату. Не отвлекайся. Оставь своих девок в покое. Ни с кем ни конфликтуй. Не хватало еще травмы получить. Я же знаю. Ты тот еще хулиган.

Я оскорбленно откинулся назад.

— Олег Степанович, что вы такое говорите⁈ Да я вообще буду, как мирная овечка. Никаких ссор. Никаких драк. Никаких конфликтов.

* * *

Ленинград, 1956 год.

Зима выдалась чертовски холодной. Ледяной ветер гнал по улицам колючий снег.

Восьмилетний Степка Носов пробирался домой. Худые плечи дрожали под тонкой курткой. В кармане позвякивали несколько монет. Выручка за день попрошайничества на вокзале.

Степка знал, что дома его ждет пьяный отец и голодная мать. Но даже это было лучше, чем мороз улицы. Он толкнул дверь коммуналки. Прошмыгнул в тесную комнатушку, где ютилась семья.

— Где шлялся, щенок? — прорычал отец, поднимаясь с продавленного дивана.

Степка не ответил. Молча протянул монеты матери, которая сидела в углу, прижимая к груди младшую сестренку.

Отец схватил мальчишку за шиворот.

— А ну, покажи, что в карманах!

Степка вывернул карманы, показывая, что они пусты. Но отец не поверил. С размаху ударил сына по лицу.

Степка упал. Ударился головой о край стола. В глазах потемнело, но он не заплакал. Сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается пламя ненависти.

Ленинград, 1965 год.

Летнее солнце палило нещадно, но Степка не обращал на это внимания. Он сидел на крыше заброшенного склада, глядя на панораму родного района. Здесь, в царстве ржавого металла и облупившегося кирпича, он чувствовал себя королем.

— Эй, Нос! — окликнул его Колька, лучший друг и правая рука. — Пацаны с Московской улицы опять на нашу территорию лезут. Что делать будем?

Степка сплюнул вниз и ухмыльнулся. В свои семнадцать он уже был признанным лидером местной шпаны.

— Что делать… Проучим, конечно. Собирай наших.

Вечером того же дня Степка вел свою банду на «разборку». Их было пятеро против семерых с Московской. Но Степка знал — дело не в числе, а в решимости.

Драка получилась короткой и жестокой. Степка орудовал свинчаткой, как дирижерской палочкой, раздавая удары направо и налево. Когда все закончилось, он стоял посреди поверженных врагов, тяжело дыша.

— Ну что, суки, поняли, чья это территория? — прохрипел он, вытирая кровь с разбитой губы. Московские молча кивали, боясь поднять глаза.

Степка чувствовал эйфорию победы. Но где-то в глубине души шевельнулось смутное беспокойство. Он понимал, что встал на путь, с которого уже не свернуть.