Аня обернулась на нас.

— Не надо скромничать, Витя. Ты в самом деле нас спас. Без тебя мы бы не справились. Я же говорила. Мы тебя очень вовремя забрали.

Мы мчались по ночной Москве. Пару раз навстречу проехал милицейский патруль. Сиял мигалкой. Надо полагать, по нашу душу.

Ну, где наше убежище? Долго еще петлять по столице?

Мы подъехали через минут сорок. Ехать пришлось в другой конец Москвы. В эти времена столицу можно проехать так быстро.

Это оказался неприметный дом на краю Тушинского парка. Вернее, леса. Район только недавно присоединили к Москве.

До 1969 года это была область. Тут полно заводов и фабрик, хватает и поселков. Мы поселились на окраине такого.

Большой дом на шесть комнат. Чуток заброшенный. Спальни, гостиная и столовая.

Нечто вроде дома отдыха. Всюду пыль и беспорядок. Но перекантоваться пару дней можно.

Аня тут же укатила обратно. Сказала, чтобы мы не высовывали носу. Продукты в холодильнике и на полках шкафа. Хватит на двоих.

Я вышел во двор, когда она садилась в машину. Остановил девушку.

— Есть пара вопросов. Ты куда? Когда вернешься? Что это за дом?

Аня усмехнулась. Волосы после нашей безумной поездки у неё слегка растрепались, но это даже ей к лицу.

— Это уже не пара вопросов, а целое интервью. Но расскажу кратко, если тебе интересно. Это дом одного хорошего знакомого Климова, он работает в цирке в Ленинграде, живет тоже там, сюда почти не приезжает. Так что, можете не беспокоиться, что хозяин внезапно объявится. Я уезжаю решать вопросы насчет Снитковского, ты же хочешь, чтобы его забрали как можно скорее? Не знаю, когда вернусь, но постараюсь побыстрее. Еще есть вопросы?

Само собой. У меня уйма вопросов. Но какой смысл их сейчас задавать? Я покачал головой.

— Если задержишься надолго, я увезу его с собой на сборы. Там, среди всей сборной самбистов страны его точно никто не тронет.

Из дома послышался грохот кастрюли и сдавленное проклятие. Видимо, Снитковский пытался сварить суп. Неудачно пытался.

Аня улыбнулась, глядя на дом. Окна горели только в двух местах. В ночной тишине стрекотали сверчки.

Тут тихо и уютно, до ближайшего другого дома полсотни метров. Да и там, кажется, никто не живет. Скорее всего, тут будут все застраивать заново, по привычке властей сразу решив создать здесь целый микрорайон одним махом.

Короче говоря, чрезвычайно уединенное местечко. Убивать будут, никто не услышит. Я довольно улыбнулся, так как это правило действовало в отношении всех нас.

Как нас могут убивать, так и мы можем убивать. Если сюда подъедут с плохими намерениями, то у меня развязаны руки.