Вовки дома висят покрасивше. На них все по крайней мере ясно: ваза, фрукты, поле, дерево, портрет. А тут чего? – Вов, Володь, зачем таких художников поддерживать? – шепчу ему. – Раз их никто не покупает, пусть выживают сами. Вот что это? Мы стоим перед картиной, на которой наляпано несколько желтых пятен. По бокам наляпано несколько оранжевых. Справа, в верхнем углу – ярко-синее пятно. Наверное, типа, небо. – Я видела квадрат. Ну вот знаменитый такой квадрат. Знаешь? – Конечно, Клава. Малевича. – Ну наверное. Так вот там художник хоть видно, что старался. Ровненько все так. Аккуратненько. А тут наляпал, как ему бог на душу положил. А положил плохо, – я начинаю говорить громче, и Вовка делает большие глаза. Шипит: «Ш-ш-ш!» – Отчасти я с тобой в этом вопросе даже соглашусь, Клавдия. Но лучше вслух здесь об этом не говорить. Дома обсудим современное искусство. Тут всех зовут на аукцион. Краем глаза вижу Ирку-стервозину. Пришла в черном платье, как на похороны. А мне в моем черном не дали прийти. У меня хоть с блестяшками было… Уселись на бархатные стулья с высокими спинками. Как в театре. На сцене показывают картины. Денег стоят сумасшедших! У меня аж волосы на голове зашевелились. Но покупают! Еще дороже, чем объявляют. Я знаю, что такое аукцион. Но я бы здесь шла на уменьшение. Так, глядишь, и вовсе бесплатно бы отдавали. Потом – хуже! Тащат стул. Весь опутан какими-то проводами. Рулон туалетной бумаги привязан к спинке. Называется эта фигня «инсталляция». Тоже стоит стул немеряно. Я вот думаю: надо заняться высоким искусством. Сколько бабок можно заработать! В конце приносят здоровую картину. На ней – женщина в красном платье сидит боком в кресле. Вован в нее вцепился… ну не прямом смысле, а начал торговаться. Ладно, здесь хоть понятно, что нарисовано. И баба ничего так. В общих чертах. Короче, выторговал. Причем, несмотря на размер и ясность нарисованного, стоит она в итоге ни разу не дороже чем предыдущие. – Как мы ее потащим? – шепчу. Вовка смеется. – Доставят. Упакуют и завтра привезут. Понравилась? – Получше остальных, Вов. А стул вообще зашибец. Хорошо, что ты его не взял. Идем в следующий зал. Столы стоят вдоль стен. На них еда. Вот он – фуршет. А ноги-то у меня устали с непривычки на шпильках. Сесть некуда – столики есть, стульев нет. Вован дает мне тарелку, чтобы на нее еды набрать. Блин, как нелюди. Заказали бы стол, как для банкета. Явно же деньжищ куры не клюют. Засовываю сумочку подмышку. Пытаюсь взять какую-то корзиночку с красной икоркой. Что