удалю все фотки. Ничего страшного.– Страшно то, что тебя не переделать! Понимаешь? Ты даже толком есть не умеешь нормально. Я видел вчера в ресторане, как нож туда-сюда перекладываешь из одной руки в другую. В общем, так. Фотографии, естественно, – с нажимом произносит он последнее слово, – удаляешь. Профиль удалить не требую. Но надо его закрыть.– Закрыть? – не понимаю я.– Только для друзей, – вылезает из-за папиного плеча Алена. – Я тебе помогу. Тогда посторонние будут видеть только аватарку. А посты и фотки не будут.– Хорошо, – киваю. Закрыть, так закрыть. Мне особо для посторонних и не надо. Фотки жалко удалять, но в телефоне на память все равно останутся.– И телефон. Из телефона все удалить! – гремит Вовкин голос. – Ты, Клавдия, не очень понимаешь, в какой мир попала. Это не твои шуточки-прибауточки. У нас, бывает, и людей похищают, и дома грабят… У меня тут картин на миллионы. Не рублей. Евро. Короче, все вычистить. А как с тобой быть, я подумаю. С адвокатом посоветуюсь.Он выскакивает с кухни.Вскоре я слышу, как грохает входная дверь – ушел.– Извини, пожалуйста, – тихонько говорит Алена. – Я не думала, что этим кончится. Хотя надо было. У папы с этим строго. Я как-то подзабыла. Но он прав. Я тоже аккуратно публикую в соцсети. Обычно котиков безвинных.– Ничего. Удалю.Я стою к ней спиной. Почему-то у меня покатились слезы, и я не хочу, чтобы Алена это видела.Чего я себе навоображала… Невеста, ага! Он прав, конечно. Деревенщина. Надо собраться и уехать. Мне вон в той самой соцсети подруга написала. Она в Москве устроилась. Квартиру сняла. Пока попрошу у нее перекантоваться. А там видно будет. Деньги на первое время есть. И не только на первое. Может, работу найду.Я иду в комнату стервозины. Все ж не мое вокруг. Чужие вещи, выбранная ею мебель… Беру свой рюкзак. Туда нормально вмещаются те дешевые шмотки, которые я купила в торговом центре. Все платья и шляпу оставляю – куда мне в них ходить.Тихонько иду вниз по лестнице.– Не уезжай, Клав, – слышу позади себя голос Алены.– Извини, детка, лучше я пойду. Ты тут одна не хулигань, – еле вымучиваю улыбку. – Еда в холодосе есть. Даже если папа вернется поздно, тебе хватит и еще останется. Пока.Аленка вдруг подбегает и крепко меня обнимает.***Иду к станции. Знакомый путь. По дороге утираю сопли. Звоню подруге. Да, она не против меня приютить, пока я найду работу и квартиру.

Глава 14

Глава 14

Дверь открылась, и меня окутывает запах свежеиспеченного печенья – Маринка обожает печь. На пороге– моя школьная подруга, с которой не раз в свое время перетирали косточки мужикам. – Ну что, разорилась окончательно? – она меня обнимает, хлопая по спине так, что я чуть не падаю. Крепкая у Маринки рука, ничего не скажешь. – Если бы! Тогда хотя бы было на что жаловаться. А так – просто выгнали на улицу из шикарного дома. Если честно, то даже не особо выгоняли. Сама ушла. – Ого, ты собрала волю в кулак и не стала прогибаться! Поздравляю! – Марина весело подмигивает и толкает в сторону кухни. – Идем, у меня есть вино и полный набор утешительных фраз. Я плюхаюсь на стул, а она наливает мне в бокал вина. Не, бокал обыкновенный. Я даже знаю, что он не для красного. Но если я такое Маринке залеплю, она меня тут же выгонит. Помню, мы и из кружек пили когда-то. Ничего, пережили такой позор без проблем. – Значит, так, – Маринка берет на себя роль опытного психолога. – Без работы – фигня. Без квартиры – тем более. А бывший – так ему еще и аллергия на кошек передастся, я проверяла. Я смеюсь, чуть не поперхнувшись вином. – Марин, какие кошки? Тем более, у него их и нет. У меня одна перспектива: через неделю чемодан-вокзал-Кострома, если работу не найду. – Кошки нет – подарим. Это у меня тут был мужик с кошкой. Я ушла, а у него на нее аллергия образовалась, – Маринка хохочет. – Месть такая. А если серьезно – поживешь у меня. Месяц. Максимум два. Потом я тебя выгоню, потому что так мы с тобой сопьемся точно, но зато у тебя будет время найти работу. Я смотрю на подругу. – Ты… правда готова меня приютить так надолго? – Ну, если ты не будешь смотреть сериалы на полной громкости, то да. Я хочу сказать что-то трогательное, но в этот момент кот Васька прыгает ко мне на колени и начинает мяукать, подставляя спину для глажки. – Видишь? Он уже одобрил твое проживание! – говорит Маринка. – Он мне лапой бедро гладит, Марин! – Это ритуал посвящения. Теперь ты официально бомж на птичьих правах в моей квартире. Я смеюсь, хотя глаза почему-то предательски заморгали. – Ладно, договорились, – я поднимаю бокал. —За то, что ты лучшая подруга и садистка, которая подселяет меня к своему коту-бабнику. Но, честно, я буду старательно искать работу. Надеюсь, недолго тебя буду стеснять. – О, это только начало! – Маринка зловеще ухмыляется. – Завтра ищем работу, послезавтра идешь на собеседование, а через неделю – ты уже ненавидишь меня за то, что я не даю тебе лежать и страдать! Я притворно вздыхаю.