решил встать и навис над стервозиной. – Тебя всего-то просили с ней пожить, пока учебный год не закончится. Более того, в моей собственной квартире пожить. – Вот вы с ней и живите! Можете на батуты с собой взять. Развлечь. Она еще и хамит постоянно. – Неправда, – раздается голос девочки. – Поспорь еще, поспорь! Вот, пожалуйста – и спорит все время. – Я всегда у себя в комнате. Ну Ир, чего ты врешь? Девочка снимает рюкзак, бросает его на пол и садится рядом. – Да, бывает и сидит в своей комнате. А чем она там занимается? По Интернету шарит целыми днями. Короче, сам ею занимайся. Мне это воспитание уже осточертело. Я ей не мать. – Хорошо, – вздыхает Вовка. – Пусть твоя француженка, – фыркает в мою сторону, – повоспитывает. Посмотрим, как справится. Возраст, Клава, у ребенка самый сложный. Вам не говорили, там во Франции? Переходный называется. – Слыхали о таком, – подаю голос. Ой, у меня самой такой был переходный возраст – мама не горюй. Моя чуть с ума со мной не сошла. Но ничего. На то он и переходный, что проходит. Правда, судя по стервозине, в сороковник некоторые бабы хуже черта… – Слыхала она! Вот и разбирайся! Разворачивается и уходит. Вслед за ней охранник. Девочка продолжает сидеть на полу. – Алена, ты завтракала? – спрашиваю. – Не. Я в школу опаздывала. Попросила Ирку меня на машине подбросить. Она заорала и потащила сюда. Вместо школы. Типо, надо вставать вовремя и чапать пешком. И ее величество не беспокоить. – Садись за стол. Сейчас я тебе тарелку принесу. Иду на кухню. Слышу, как Вован отправляет ее мыть руки. – Клава! – кричит мне. – Я на работу. То есть, дочку оставил на меня. Ладно, справимся. Надеюсь, она не кусается. *** После завтрака Алена просто встает и уходит из комнаты. Иду за ней. – Лен… – Я Алена… – Хорошо, Алена. Убрать мне помочь не хочешь? – Нет. – А придется. У нас тут нет домработницы, – на самом деле, формально-то я домработница, но не будем ронять гордое звание невесты олигарха. – Папа твой, как справедливо заметила Ирина, людей не любит. Поэтому убираться будем мы вдвоем. Алена смотрит на меня, будто я на французский перешла. – Мы? Убираться? Мне уроки надо делать. Типо, завтра контрольная. – Ничего, успеешь. Часик тряпкой помашешь и за учебники. В общем, пятнадцатилетняя, довольно крупная деваха, видимо от шока, довольно бодро (хотя, если честно, весьма халтурно) помахала тряпкой на первом этаже. На обед я нам наварила борща. Съела. В отличие от папаши своего, даже слова против не сказала. Потом ушла в библиотеку заниматься.