как раз ближайшее от станции метро. А там уже недолго совсем, и от метро близко. – Вперед! Собирайся и побежали. По дороге Аленка мне признается, что на электричке поедет первый раз в жизни. В метро ездила, хоть и мало. А вот на электричке никогда. Только в скоростном поезде во Франции. – Ну это почти то же самое, – вру я. Сама разницы не знаю. Может, она и немаленькая. Я даже уверена, что очень большая. И, как настоящая француженка, я должна знать про те поезда и не знать про наши. Ничего, может, я развитая во всех отношениях. Вбегаем в вагон – успели до приличного перерыва. Поезд нам достался, как нарочно, из старых. Ладно, что делать. Плюхаемся на дерматиновые, коричневые сиденья. Аленка оглядывается. – Не, во Франции мы в другом поезде ехали, – говорит. Тут в вагон заходит мужик с гармошкой. – Степь да степь кругом, Путь далек лежит, В той степи глухой Умирал ямщик. И, набравшись сил, Чуя смертный час, Он товарищу Отдавал наказ: Ты, товарищ мой, Не попомни зла, Здесь, в степи глухой, Схорони меня! Хорошо голосит, от души! – Что это? – спрашивает Алена. – Поет, а потом деньги собирает, если кому понравилось, – объясняю. – А, такие, да, и у нас стоят недалеко от школы, – кивает и внимательно слушает песню. – …А жене скажи Слово прощальное, Передай кольцо обручальное. Да скажи ты ей, Пусть не печалится, Пусть с другим она Обвенчается. Про меня скажи, Что в степи замерз, А любовь ее Я с собой унес!.. Замолчал ямщик… Кони ехали… А в степи глухой Бури плакали… Слышу рядом всхлипывание. Господи! Алена плачет в три ручья! – Ты чего? – спрашиваю с испугом. – Жалко как! Жуть! Я достаю бумажные платочки – вот, хорошо, ее папаша велел с собой всегда иметь. Неудобняк было бы дочке миллиардера свой, использованный давать. Тут мужик пошел по вагону. – Клава, у вас деньги есть? У меня нет наличных. Я ему дать хотела. – Что-то есть, – смотрю в кошельке. – Вот, двести рублей. Вполне. – Вы что?! – смотрит, как будто я их предлагаю Стасу Михайлову за концерт. – Дяденька, – обращается к певцу народных песен, – а вам перевести можно? У нас налички нет. Тот бодро достает из внутреннего кармана картонку с нашкрябанным номером. Прогресс! Алена переводит ему тысячу – это я подглядела. Многовато. Но не успеваю я сказать и слова, как в вагон заходит женщина с огромной, клетчатой сумкой. Начинает показывать и нахваливать свой товар. – Слушайте, какая прелесть! – реагирует Алена на переливающиеся очки от солнца с заячьими ушами. – Это я куплю! Ей тоже, наверняка, можно перекинуть