Кроме крестного знамения, от ведьм использовали и «фитозащиту». В ночь на большие церковные праздники, особенно накануне Иванова и Петрова дней, когда активизировалась нечистая сила и вместе с ней вредительская деятельность колдунов, двери домов подпирали осиновым колом или ставили у входа колючее растение — дедовину (чертополох):«…и вот тогда она ни в дом не войдет, ни скотину спортить не сможет »[208] .«Чтобы черт не пришел и чтобы люди злые чего бы не нагадали» , а также«скотину колдуны не сглазили », помимо«большой колючки» на дворе, по окнам и дверям раскладывали и развешивали крапиву[209] .

Но даже если весь дом будет украшен жалящими колючками, это не гарантирует полной безопасности. Чтобы предотвратить пропажу молока и порчу коров-кормилиц, колдунов выслеживали и пытались остановить:«Ну, говорят, вот на Ивана-то на Купальника колдуны в доме ходют. Молоко отнимают. <…> У меня брат двоюродный гулял с девушкой со своей, и, говорят, на помеле ведьма ехала, колдовка. <…> И вот он хватил ее, не растерялся, хватил, она и говорит: “Ну, если скажешь кому, тебе плохо будет”, а он и не сказал никому, а ему жисти не было хорошей»[210] .

Как видно, индивидуальные «перехваты» колдуний ни к чему хорошему не приводили, поэтому обычно поимку и разоблачение воровок молока почитали делом коллективным. Деревенские жители уже с вечера накануне Иванова и Петрова дня собирались вместе, обязательно с ружьем, и караулили простоволосых закликух и летающих ведьм всю ночь напролет:«Ох, нам эти закликухи! Как бы не они, так спали бы с Христом дома; а то вот сиди здесь до свету»[211] .

Сушеная крапива.

Piotr Wytrazek / Shutterstock

Караулили, караулили, да чаще всего не укарауливали.«Дак ее ведь не укараулишь. Они во все обратиться могут»[212] , — сетовали невыспавшиеся охотники на ведьм. Действительно, ведьма не ведьма, если она не оборотень! Новгородские колдуньи славились своей способностью к самым многообразным превращениям, поэтому довольно сложно их было не только поймать, но и опознать в каком-нибудь животном:«Эта баба много плохого делала людям. <…> В ночь на Ивана ее караулили и хотели убить. А она собакой бегла. Они ведь могут обращаться в собаку или кошку. Вот и караулили ее мужики, но так и не убили»[213] .

Но все же, если верить быличкам, иногда ночной дозор приносил результат и ведьм удавалось обезвредить:«Были случаи, когда они превращались в животных. Вот это на Иванов день было. Одна бабка превратилась в черную кобылу. В общем, убили ее. А на следующее утро пришли в дом к этой бабке, а она лежит на кровати, а к пяткам и ладоням подковы гвоздями прибиты»[214] . А однажды деревенская колдунья была убита собственным сыном. Ему, конечно, не верилось, что мать может быть причастна к пропаже молока у соседских коров. Но давление односельчан было настолько велико, что«яму не вынесь было. Весь народ говорил, что колдовка, — ну где тут жить! Ото всех коров отобрала молоко баба. И убил сын яе»[215] .