— Знаете, не хочется на себе прочувствовать на что способен в бою вампир, — вздохнул Сорини. — Особенно вдали от родины… да за фальшивые интересы язычников…

Я только кивнул, а затем добавил:

— Да, кроме денег мне нужен какой-нибудь транспорт для больного слуги. Ваш молодой раджа, про… э-э-э… пролюбивший слона, ещё и ухитрился похитить мою ездовую козу.

— Козу? — удивленно приподнял брови магистр. — Вы, смотрю, предпочитаете нетривиальные решения. Но у нас тут разве что ослы есть…

Маг обвел рукой поляну, остановив жест на свинье в клетке, которая в этот момент ещё и как-то очень высокомерно хрюкнула.

Я усмехнулся, но тут сзади раздался возмущенный голос Кейси, которая буквально завопила:

— Сэр Дим! Я на свинье не поеду! Это будет уже слишком! Я же не какая-то крестьянка!

— Ого! — усмехнулся маг. — Всё-таки сэр Дим. И вы не со слугой, а с юной леди. Впрочем… я даже как-то не удивлен.

— Смойся с глаз моих! Э-э-э… Отойди чуть вперед по дороге! — рыкнул я девушке. — И крестьяне на свиньях тоже не ездят, чтоб ты знала! А ослица поедет на осле!

Сообразившая как накосячила девушка только в ужасе прикрыла рот ладонью, а затем стремглав кинулась на сотню метров дальше по дороге.

Нас прервал старческий голос, который величественно произнес:

— Как зовут благородного юношу, который спас божественного слона?

— Дим Катан из Лор… — начал маг язвительным тоном, но я перебил, а то ведь сейчас действительно придется морды бить. Жрец не может не знать про похитителя дочерей бога.

— Дим Катан. Просто Дим Катан.

Дальше настало несколько минут тишины, когда слуга, а может и секретарь жреца, что-то писал на небольшом свитке, а мне один из крестьян привел осла, да ещё и кланялся как болванчик.

Я прикинул диспозицию и понял, что за осла этому несчастному никто не заплатит, так что достал деньги и отдал несколько монет тщедушному человечку. И кажется сделал что-то выдающееся, потому что все крестьяне, которые стояли поодаль, вдруг попадали на колени и привычно уткнулись лбами в траву. Причем я обратил внимание, что даже к очень немалой шишке, жрецу, относились хоть с уважением, но не так раболепно или излишне уважительно. Просто кланялись, но на колени не падали.

Верховный жрец тем временем взял из рук слуги исписанный пергамент и поставил на него подпись и аж три печати, после чего слуга убрал свиток в маленький цилиндрический пенал из ярко-алой древесины.

А старикан сделал невероятно одухотворенное лицо, дождался пока слуга с поклоном вручил мне пенал, удовлетворенно погладил себя по сочно звякнувшей вязанке золотых монет, после чего воздел руки к небу и важно пропел сначала на шаньшаньском, а затем и на русском: