Рост у девчонки был от силы метр двадцать… А ещё… Я перевернул уже ровно задышавшую спасённую на живот и не стесняясь стянул с неё штаны, высвободив короткий и пушистый хвост, прятавшийся до этого в штанине. Оценил опухшее место укуса змеи, но ничего с ним делать не стал. Просто не знал, чем тут ещё можно помочь. Высосать яд? Толку ноль, только получится, что поцеловал мышь в задницу. Да и вообще, целебное зелье уже почти справилось с отравлением.

Удовлетворив любопытство, вернул штаны на место, чтобы когда очнётся, лишних вопросов не возникло, и сел ждать, заодно обратив внимание, что от воительницы здорово пахнет грызуном.

Через несколько минут девчонка открыла глаза, запищала и попробовала сесть, заодно оказавшись от меня подальше. И пищала она явно какие-то слова абсолютно незнакомого мне языка.

Я попробовал говорит на русском, а затем на нескольких языках Запада. Без особой надежды, конечно, но чтобы хоть не молчать. Ещё произнёс по несколько слов на эфили, шаньшаньском, и только на слова из языка дайлиали получил осмысленную реакцию. Но не более того. Похоже, мы оба знали этот язык слишком слабо, чтобы понять друг друга.

Так что язык жестов оказался самым информативным. Я показал на проход в дальней части пещерки и изобразил движение пальцами, что надо идти. На что девчонка на четвереньках уползла за какой-то камень и вернулась с заплечным мешком, из которого достала моток верёвки. И принялась деловито связывать туши змей.

Я покачал головой, подхватил всех за хвосты и снова махнул рукой на проход. Девчонка покивала и двинулась вперёд, кидая на меня опасливые взгляды через плечо. А через четверть часа такой ходьбы я вдруг понял, что ведёт она меня явно не к посёлку. Как понял? Да элементарно. Сначала мы шли по проходу, на котором встречались редкие следы лапок моей спутницы, отпечатавшиеся в многолетней пыли, затем по коридору, где пыль вся оказалась стёрта, да и клочки подземной травы были здорово вытоптаны множеством путников, а в конце свернули в проход, где трава и пыль оказались нетронутыми.

И я понял, что эта балда не хочет показывать мне местонахождение посёлка. Боится. Впрочем, я её хорошо понимаю. Такого страшного для субтильных грызунов типа явно сразу вести к жилищам не стоит.

По пути девчонка-мышка несколько раз металась во встречные проходы и ниши, и я вдруг догадался, что она оставляет какие-то метки сородичам.

Через несколько минут мы зашли в очередную пещеру, и моя спутница без сил устроилась прямо на полу. Я сел чуть в стороне, порылся в сумке и протянул девчонке кусок твердой копчёной колбасы. Затем ломтик похожего на камень сыра и несколько сушёных сладких плодов.