Я отскочил в сторону и резким взмахом меча отсёк правую кисть. Когда же пронзительно завизжавшая тварь маневрировала, чтобы не воткнуться в землю, и обе ступни отрубил. Горгулья свечой взмыла в небо, разбрызгивая чёрную и вязкую жижу, заменяющую ей кровь, так что я снова попрыгал, чтобы ни капли на меня не попало. И нет, эта гадость не ядовита, но зверски воняет и плохо счищается с любой поверхности.
Горгулья кинулась в последнюю атаку, в результате которой лишилась второй кисти, крыльев, а под конец и башки.
Я глянул на восторженно галдящих подростков, которые остановили ящеров, хотя такого приказа не было, и сейчас все как один пялились на меня. Ну ладно, раз уже остановились, я поманил ближайшего мальчишку, от чего тот сначала от неожиданности чуть не свалился с лавки погонщика, затем примчался ко мне и хотел рухнуть ниц, но я остановил его жестом ладони и вручил ему свой меч, пояснив:
— Отруби когти и выбей клыки, потом на ходу почистишь меч и вернёшь мне.
Парнишка ни черта не понял, так как русского не знал, но ему помогла девчонка с его же повозки, крайне язвительным тоном выдав перевод. Ну вот… уже начинается разделение на сильных и умных, усмехнулся я про себя. Может лет через пять даже образуется гармоничная ячейка общества.
Пока же одаренный вниманием командира подросток засуетился, не зная куда деть саблю с обломанным кончиком, которую за каким-то фигом взял с собой, наконец сунул её между ног и с благоговением принял мой меч. Хорошо хоть не за заляпанный клинок, а то могли быть варианты.
И да, я вооружил всех детишек, благо поломанного оружия в лагере-обозе нашлось немало. Кольцевая дорога — не место для безоружных, а я за каждой повозкой в растянувшемся на полкилометра караване могу просто не уследить.
Глава 17
Через четверть часа мы продолжили путь, и вскоре достигли пандуса, высотой в километр и длиной в четыре. По нему выписывающая идеальный круг дорога спускалась с высокой степи в низинную пустыню. Когда начали спуск, я остановился в самом начале пандуса, пропуская караван, чтобы проконтролировать тыл, и почти с каждой повозки доносились восторженные вздохи юных пока ещё степняков. А вдобавок поражённый писк кикли, сопровождавшийся выдохами и мягкими ударами.
Уже после первых пяти проехавших мимо повозок, я догадался, что происходит. Безмозглые мыши замечали восторг сопровождающих их людей, и не могли удержаться от того, чтобы посмотреть в щёлки в тентах повозок. И оказывались так впечатлены гигантским простором, что от избытка чувств, а скорее от врождённой агорафобии теряли сознание и падали на дно повозок.