По ушам сразу ударил гул, исходивший от зрителей на трибунах. Я видел, как напротив, из другой такой же двери, нетерпеливо выскочил Каид.

Все повторялось, как и в моем сне. Мы подошли чуть ближе к центру круга, остановились в шагах тридцати друг от друга, и стали ожидать трех ударов гонга, который возвестит о начале дуэли. Каид активно общался со зрителями, что-то выкрикивал им в ответ и вообще, был в приподнятом расположении духа. Я же стоял, не двигаясь, вознося беззвучные то ли молитвы, то ли угрозы Палу.

Первый удар в гонг. Юноша резко стал серьезным и взялся за свое артефактное оружие.

Второй удар в гонг. Я поудобнее перехватил свой посох, будто взвешивая его в руке.

Третий удар.

Как и в моем видении, Каид сорвался с места и устремился в мою сторону, я же…

Просто развернулся и пошел обратно, прочь с арены.

По трибунам прокатилась волна разочарованного вздоха, в котором было еще и более чем достаточно презрения. Я не концентрировался ни на ком конкретном, только уловил максимальное удивление Бренарда — граф на самом деле волновался за меня. А вот Орвист, похоже, что-то уже понял, потому что от виконта исходило чувство предвкушения отличного зрелища.

Я услышал, как Каид остановился. Как бы он ни жаждал моей смерти, но нападать со спины юнец не собирался. На что, впрочем, и был расчет.

— Эй! Северная собака! Повернись ко мне лицом, как воин, и прими свое наказание! — сказал медленно, чтобы я его понял, Каид.

Возможно, он сказал «сын собаки» — я не уверен, вроде, между «северная» и «собака» было еще какое-то слово — к новому ламхитанскому я еще до конца не привык.

Я ничего ему не ответил — даже плечом не дернул. Передо мной была только дверь, которая вела прочь с арены.

Чем ближе я подходил к массивным воротам, тем ярче начинала гореть руна Пала на моем посохе. Сейчас оружие было повернуто руной вниз, так что никто толком этого не видел, но я прямо ощущал божественный жар, исходящий от этого места артефакта.

Я перехватил посох двумя руками. Руна блеснула огнем на полуденном солнце, после чего весь посох охватило красное пламя Пала. Сейчас артефакт был пуст — я не вкладывал в него свой ментальный конструкт, так что бог Войны смог свободно накачать оружие своей чистой силой.

На секунду мне показалось, что я держу в руках кусок раскаленного железа, но мощь и сила, переполняющая сейчас оружие, передалась и мне. Стало очень спокойно.

Разговоры стихли в тот момент, когда только блеснула руна бога Войны, а вот когда запылал весь посох — стало слышно, как я шаркаю подошвами по мелкому, специально просеянному песку, которым был покрыт пол арены.