Мне надо было переварить полученную информацию, так что я ничего не ответил, рассеянно жуя сочную ветчину. Почему в моем поместье так не готовят? Или это покупная? Зимой с хранением продуктов особой проблемы не было — холодильник повсюду — но вот это готовят под заказ или в Мигне есть талантливый производитель? Надо бы спросить.

Когда с едой и питьем было покончено, мы еще немного лениво прогулялись по территории поместья, после чего вернулись в дом: я хотел чуть передохнуть с дороги перед ужином, вытянувшись на большой удобной кровати во весь рост. После коек постоялых дворов это будет не лишним.

Есть у меня бесполезная привычка — двигаться почти бесшумно. Не специально, просто само собой получается, маман очень не любила, если я вечерами шастал по квартире, да и моя хозяйка, Валентина Петровна, спала очень чутко и сильно ругалась на любой шорох. Так что когда я вошел в свои покои, Айрин этого даже не заметила.

Увидев дочь де Гранжей в своих покоях, я застыл, пытаясь понять, что она тут забыла.

Айрин же сейчас держала в руках чехол с моим боевым посохом, сосредоточенно воюя с застежкой, сделанной так, чтобы ее было удобно открывать из одного конкретного положения — когда посох висит за спиной.

— Кх-м! — я чуть закашлялся и демонстративно хлопнул дверью.

От неожиданности девушка выронила чехол, который с глухим стуком упал на каменный пол, а сама обернулась, уставившись на меня округлившимися от страха глазами. Если я сейчас подниму шум, то Айрин не оберется проблем: проникновение в покои благородного гостя и друга наследника рода, копошение в его вещах и так далее и так далее. Чудовищный позор для самой Айрин и ее родителей, если эта история выйдет за пределы поместья.

Все это я прочел по эмоциональному фону и обрывкам мыслей девушки — она сейчас беззвучно паниковала с такой силой, что отголоски ее мыслей доносились даже сквозь чуть ослабленные из-за усталости ментальные барьеры. Почувствовав все это, я быстро собрался и укрепил свои стены: за годы работы в поместье я привык к ментальной тишине, так называемой «гигиене». Потому что если вам кажется, что постоянно слышать то, что думают и чувствуют другие люди весело и приятно — так я вас огорчу, совсем наоборот.

Я постарался принять как можно более спокойный и нейтральный вид, открыл дверь — чтобы чуть что, никто не подумал, что я решил уединиться с незамужней сестрой Орвиста в своих покоях — и, подойдя к Айрин вплотную, наклонился и поднял свой артефакт с пола.

— Понимаю ваше любопытство, госпожа Айрин.

Слова эти я сказал негромко, но четко, не глядя при этом на девушку — она была сейчас пунцовая от стыда до самых кончиков ушей. Я же деловито крутанул чехол в руке и, щелкнув застежкой, с которой не могла справиться девушка, откинул борт и достал боевой посох. В полумраке комнаты — лампы пока не были зажжены — тускло блеснул неизвестный тут материал. Я пришел к выводу, что это был какой-то сплав легких и прочных тугоплавких металлов, того же титана с добавлением алюминия и какого-нибудь молибдена, кобальта или вольфрама. По весу посох был тяжелее изделия из чистого алюминия — я был в этом уверен, но значительно легче такового же из стали. Железный лом таких размеров я бы с трудом удерживал в руке.