Истинный Жрец был явлением крайне редким и, по сути, был прерогативой или старших, или новорожденных богов малого круга. По рассказам Лу я знал, что минимум у Матери всегда есть один из Истинных Жрецов, который творил чудеса исцеления от ее имени, но вот прочие боги Семерки редко наделяли смертных своими силами, даже истинно верующих и готовых служить своему покровителю.

Я имел доступ к силам Лу — нашу душевную связь она разорвать была неспособна чисто технически, тут даже заклинание Матери нервно курит в сторонке — но никогда ими толком не пользовался. Даже не учился.

Как человек прагматичный и, в чем-то циничный, я не был способен на искреннее сострадание так, как этого требовало применение моих способностей. И являясь, по сути своей, полубогом — «наместником богини Лу на земле бренной» я категорически отлынивал от своих жреческих обязанностей, ограничиваясь тем, что клепал мозг Лу на тему того, что ей надо больше внимания уделять пастве, а не мне.

Доклепался, нечего сказать.

Я помню, как попытался воспользоваться божественной силой один единственный раз — на молодой девушке, у которой от желудочной хвори умер муж и маленький сын. После этого у меня состоялся долгий и тяжелый разговор с Лу: она просто не предупредила меня о том, что последует после.

Как это делала со мной богиня, я прикоснулся к плечу рыдающей и прокатил по крестьянке волну покоя — это было несложно, я чувствовал, как божественные силы плещутся в моей душе — но вот то, что последовало после… К этому я готов не был.

Будто ответной волной, меня захлестнуло горем женщины. Ее болью, ее страданием, ее тупым, почти животным чувством безвозвратной потери. У меня от неожиданности даже ноги подкосились: если бы не Лу, которая придержала меня за локоть, я бы сел прямо там, на землю, и, наверное, разрыдался бы.

Тогда я окончательно понял, как это работает. А еще до меня дошло, что каждый раз, когда Лу успокаивала меня, то принимала удар из моих тревог и сомнений на себя. Было даже стыдно: она не избавляла от горестей, а будто бы высасывала основную порцию яда, которая отравляет душу.

С того момента жреческими силами я больше не пользовался, приняв на себя роль «концертного менеджера»: я планировал визиты Лу, узнавал, в каком состоянии ее часовни и алтари, содержал приют для сирот в Эдре. Но утешать страждущих… Это было выше моих сил.

Впрочем, богиня никогда не настаивала на том, чтобы я помогал ей в ее божественной миссии. Тем более, мой статус барона шел как-то вразрез с самой концепцией жречества, а пользы для веры в Лу от моих денег и возможностей было намного больше, чем ущерба от моего неучастия в божественных делах. У меня же оставался приятный бонус: дар Лу ограждал мою покалеченную душу от влияния бездны, заполнив недостающие части, так что теперь, с посохом в руках, у меня была двойная защита от влияния пустоты междумирья.