Вторая же комната была меньше, и отводилась под спальню. В отличие от гостиной, которая освещалась только лампами, в спальне было широкое и высокое окно со ставнями, а над кроватью возвеличивался массивный балдахин. Это имело смысл, так как летней ночью, подозреваю, тут можно было двинуться умом от духоты.

К утру, когда должны были принести завтрак, я был готов начать жевать собственные сапоги: живот отвратительно сводило от голода, а при одной мысли о еде начиналось обильное слюноотделение. Благо, в углу спальни на столике стоял кувшин с питьевой водой и пара простых глиняных стаканов, так что это чувство я мог хотя бы «залить».

После еды ко мне заглянул Орвист: по всему его печальному виду было понятно, что и утренней пайкой он не впечатлился, мне же вполне хватило душистого горячего отвара, нескольких кусков лепешки, овощей и пары яиц. Виконт же еще на корабле начал страдать от недостаточно разнообразного питания и очень надеялся, что ситуация изменится к лучшему в Парте.

Не изменилась.

— Отец зовет. Ты готов?

— Минут десять.

Бывший гвардеец застал меня как раз за одеванием. Так как сегодня в полдень мы пойдем передавать грамоты и подтверждать дипломатические полномочия, то и одеться стоило соответственно.

Я четко для себя решил, что не буду поддаваться желанию мимикрировать в нарядах под местных жителей, так что для целей и задач ближайших недель вполне подойдет и клерийское платье, которое я взял с собой. И прямо сейчас я выбирал между черно-серым и просто черным камзолами с длинными рукавами. Решил, что все же черно-серый: чисто черный выглядел как-то траурно.

Синей лентой я перехватывал хвост на затылке уже по пути в покои Бренарда — и так заставил де Гранжей ждать.

— Готов! — с порога объявил я своим спутникам по миссии.

Граф как раз перебирал какие-то сопроводительные документы, которые выдали ему в канцелярии вместе с грамотами, а Орвист рассматривал собственные ногти.

Все мы были при оружии: тут вообще мужчины без чего-нибудь острого, как я понял, не ходили. Правда, свой выбор сегодня я остановил на мече, а не на посохе. Это при дворе Кая Фотена я мог нарядиться, как угодно и взять вместо оружия с собой хоть вилы — все просто примут это за очередную выходку нелюдимого барона.

Тут же я не знал, как отреагируют на боевой посох: может, это будет величайший позор и унижение, появиться на людях с таким оружием? С другой стороны, копья тут, как я понял, были в намного большем почете, нежели на севере. Не последнюю роль в этом сыграла еще и историческая нехватка качественного железа. Ведь полновесный меч, не говоря уже о полуторниках или двуручниках, в давние времена позволить себе мог далеко не каждый парх или даже арх.