Тем же вечером я посетил святилища — туда меня привел один из рабов, которого я буквально поймал в коридорах дворца возле своих покоев на втором этаже.

Все три храма были одного размера. Справа стоял огромный храм Пала, слева — Софа, а по середине — общее святилище Семерым.

Конечно же, при всей концентрации внимания ламхитанцев на Воина и Мудреца, они не отрицали существование и прочих богов, как старшего, так и малого круга. Просто они были для них не так важны.

Раб уже куда-то ушел, отпущенный моим легким жестом рукой, я же остался один на один с этими величественными строениями из мрамора и белесого камня.

В высоту все три святилища были метров пятнадцать, не меньше. Форма у них была такая же, как и в Клерии — полусфера. Но вот размеры — мое уважение. Таких больших храмов не было даже в Пите, а это были, фактически, персональные часовни на территории дворца. Что же тогда стоит в самой Парте?

Я решил, что много чести — идти в отдельные храмы и гонять из здания в здание, так что направился сразу в общее святилище. Внутри было светло, чисто. У противоположной стены привычно полукругом стояли статуи Семерых и алтари богов. Единственное, что выделялось — размеры и внимание к деталям, все было выполнено на высшем уровне. Сначала я помолился Сидиру и Калите — они тоже были моими покровителями, как не крути. Богу мастеров я рассказал о своих последних достижениях и о том, что готовлюсь показать изделия своего хозяйства заморским купцам и знати Ламхитана. С Калитой вообще выдалась простенькая беседа в стиле «Энжи, прикинь, меня прокатила с ветерком Оранса».

Потом настал черед Пала, с которым у меня состоялась сложная лично для меня беседа. Ну как, беседа, скорее, монолог, в котором я пообещал Палу соответствовать его дарам: посоху, косе и пряди. Как-то не хотелось, чтобы бог Войны отвернулся от меня конкретно в этот момент — когда я находился в самом двинутом на воинской чести и самом Пале государстве Таллерии.

У Софа я попросил, как обычно, мудрости и твердости ума, а также возможности узнать что-нибудь новое: Ламхитан славился и своими учеными, так что тут я надеялся увидеть больше достижений научно-технического прогресса, чем на севере. Бак с водой и трубами в стенах был косвенным тому доказательством, да и строения тут отличались большими размерами и тонкостью выделки художественных элементов и, я был уверен, дело не в рабском труде — в Клерии тоже были крепостные, а толку? Тут свое влияние оказала наука, конкретно, как мне казалось — инженерное дело.

На следующий день, мельком, мне удалось увидеть принцессу Санию. Столкнулся я с ней в саду, в окружении нескольких молодых мужчин и девушек. Вся компания что-то живо обсуждала, и пусть они говорили на новом ламхитанском, но тараторили так быстро и увлеченно, что уловить суть мне так и не удалось.