«Парочку бы этих атомных бомб сюда, как там пропечатанно — для паритета и стратегического сдерживания, лет десять-двадцать покоя для страны выиграть». — Невесело мечталось Павлу: «А с другой стороны, такие люди, что не бегут с советами и не крепостных с землями просят, а возможности работать — ценней оружия!»

— Советов и предписаний, как управлять страной не соизволили передать, выходит⁈ — Нарочито грозно переспрашивал император.

— Никак нет, ваше величество! — Поклонившись, пряча улыбку ответствовал Губин. — Не можно, говорят, простым служащим, хоть и с послезнанием, доселе лишь деревней управлявшими — императору России указывать. Вот знания все и соображения готовы передать, а более того, трудом и знаниями желают поспособствовать возвышению страны! У них это даже как уничижительное определения никчемных людей, кои к жизни не приспособленных. Про таких говорят: «они точно знают, как обустроить Россию», — подразумевая, что они только болтать горазды.

Просьбу купца, о намерении отправить своих детей на Урал, в обучение — одобрил и сам задумался: «А может и Сашку туда, за компанию? Без этих вот лизоблюдов из малого двора, которые меня убивать будут в том будущем? Пусть его мордой в грязь ткнут, в факты. Как с его попустительства, а возможно и с молчаливого одобрения — отца жизни лишили».

Тот Александр, о котором писали летописцы потомков — Павлу не очень понравился, порой до желания лишить престолонаследия. Однако справедливо вспоминал свои прегрешения, кои и привели к трагедии, и смягчался:«управлять народом по законам и по сердцу в Бозе почивающей августейшей бабки нашей государыни императрицы Екатерины Великой» — Передразнил император, вспомнив строки, которые должен был произнести наследник при коронации: «На Урал, сучонка неблагодарного! Управляющим завода, ты с заводом совладай, прежде чем за империю хвататься!»

Суворов, довольно прищурившись — крутил колесико керосиновой лампы, то убавляя, то прибавляя пламя, сбивая с толку испуганно вскидывающуюся Катеньку. «Сиди, читай, что ты как оглашенная подпрыгиваешь?» — Подтрунивал над ней генералиссимус. Нелидова, выдернутая из плена грез — томно и с немым укором смотрела на Александра Васильевича, как бы говоря: «Нельзя же так!» Александру Васильевичу на укоризненные взгляды Екатерины было, мягко говоря — индифферентно. Повернулся к Павлу, постучав ногтем по стеклу — привлекая внимание:

— А вот не зря я тебе говорил, ваше величество, что не надо с Персией войны прекращать! Только вот из-за таких ламп стоило в драку ввязаться!