— Я же прислушался! — Возмутился Павел, тут же поморщившись. — Только вот Зубова Валериана надо с командования снимать. Баку наше, войско там на зимних квартирах, пора и замиряться с персами. Естественно, месторождения нафты за нами оставив. Ты читал, Александр, — обратился к Макарову, — какое блядство у потомков с национальными окраинами происходило?
— А? Чего⁈ — Александр Семёнович, оторванный от чтения, не сразу понял, что от него хотят, пришлось повторить. — Читаю, ваше величество! Считаю преждевременным принимать скоропалительные решения, основываясь на письменных источниках, следует непосредственно с ними пообщаться, с правнуками! — Потер осунувшееся лицо и зло добавил. — Давить придется, чтоб в будущем не проросло! И своих, и чужих, хоть опричнину возрождай!
— Ты читай дальше, читай, — Павел стал мерить шагами кабинет. — и опричнину организуем, если придется, и общественное мнение в нужном ключе подготовим, не всё сразу…
Новиков наконец осилил переделку азбуки под реалии эпохи, предоставил высокой комиссии в лице конфидентов свой предварительный макет (с словесным описанием вместо картинок, даром художника, увы — не обладал) — и был милостиво отпущен. На прощание Павел облагодетельствовал его несколькими сказками в стихах: «Это сразу в печать, перед азбукой, за авторством, ммм, пиши пока только инициалы, Н. Л. П. Автор плодовитый и талантливый, ещё и публицистикой публику осчастливит, и художественной литературой. Букварь как можно скорей оформляйте, с макетом готовым ко мне в любое время, на высочайшее утверждение. Не тяни Николай Иванович, указ о новом алфавите только подписать осталось…»
— Стоило бы вызвать кого-нибудь из потомков ко двору, как считаете? — В один из вечеров обратился к Суворову, Макарову и Губину Павел. — Согласитесь, господа, в этом обилии информации оттуда, из вышины веков, подчас весьма трудно разобраться. А по каждому пустяку корреспонденцию отправлять, больше полумесяца туда, столько же обратно…
— Тут с тем, что прочитали и поняли, не можем сообразить что делать, — проворчал генералиссимус. — они со своей колокольни такого растолкуют и насоветуют — не разгребем потом. Были бы дураками, так и сделали, сразу в столицу кинулись.
— У них и среди своих согласия нет, это правда, — отважился высказаться Губин, вроде и приказано было ему держаться запросто, без чинов. Но было тяжело привыкнуть, вот так, с дворянами и венценосной особой накоротке, поэтому больше отмалчивался, высказываясь лишь когда спрашивают. — по тому же еврейскому вопросу споры. Председатель их так сказал, что они обычные люди, продукт своей эпохи, со своими слабостями и тараканами в голове. И не дело кухарки страной управлять…