Если не вспоминать недавний инцидент с наглыми джигитами, то приём граждан протекал в умиротворяющей атмосфере — ни тебе столпотворения у дверей, ни привычной суеты, ни нервозного гудения в очереди. Для моего болезненного состояния это было настоящим подарком.

Посетители, как всегда, заваливали вопросами обо всём, что хоть отдалённо касалось деятельности нашей службы. Я, чувствуя себя признанным экспертом в миграционных вопросах (хотя по другим направлениям мои знания были не столь глубоки), с ленцой, но профессионально консультировал всех желающих.

В основном работа сводилась к рутинным действиям: то бланки заявлений подброшу кому-нибудь, то перечень документов для оформления приглашений предоставлю, то помогу с разрешениями на работу или постановкой на учёт иностранцев.

С особо непонятливыми гражданами приходилось работать индивидуально, словно с дошколятами. Разжёвывал каждый этап оформления документов до мельчайших подробностей: какие бумаги собирать, куда обращаться, что и где подписывать. Порой чувствовал себя нянькой при капризных детях, но таков уж удел работника паспортно-визовой службы — быть терпеливым и внимательным к каждому посетителю.

День тянулся, как жвачка на ботинке в дождливую погоду — медленно и противно. И вот в половине двенадцатого, как по заказу, вваливается наряд ППСников с «подарком» — молодым узбеком и его баулом размером с десантный чемодан.

Я мельком глянул на их каракули в рапорте, расписался на их экземпляре, что принял гастарбайтера (для меня это просто формальность, а для них — результат!). Эти бравые ребята, уходя, помахали ручкой и клятвенно пообещали (конечно же, по моей настойчивой просьбе) и дальше снабжать меня клиентами.

Прикрыл двери кабинета, чтобы поговорить с узбеком по душам — без лишних ушей, чисто по-мужски. И тут началось такое представление, что любой Бродвей обзавидовался бы!

Задержанный устроил настоящий театр одного актёра: слёзы льются ручьём, руки мечутся, как крылья мельницы в ураган, а из рта несётся какая-то тарабарщина на родном языке. И пойми этого «гения» театрального искусства: то ли срать приспичило, то ли переводчика требует, да побыстрее.

А у меня, между прочим, температура полезла вверх! Чувствую — хреново мне: кости ломит, колбасит не по-детски. Суетиться совсем не хочется, но что-то делать с этим «артистом» надо. Везти его в приемник-распределитель на другой конец города? Да ни за что! Проще было бы его прибить и спрятать под снег (шутка, конечно, но настроение было именно такое — готов был на всё, лишь бы этот цирк поскорее закончился).