С приказом о сокращении меня ознакомили под роспись. Однако я отказался ставить дату, которая была трёхнедельной давности, чем расстроил кадровика. Но это были его печали и проблемы. Здесь я ничего не выигрывал, кроме как отсрочил дату своего увольнения. Просто пошёл на принцип.

Перед уходом поинтересовался свободными вакансиями. Оставался единственный вариант — перевестись в вытрезвитель на должность обычного милиционера. Все более-менее приличные места уже были заняты. Особого энтузиазма мотаться по городу и собирать пьяных и вонючих граждан у меня не было, но я всё же решил съездить в ГМВ. Хотелось лично посмотреть на обстановку и поговорить с местным начальством.

Пока ехал в автобусе, принял решение: если в вытрезвителе не понравится — пойду под сокращение. На первое время можно устроиться в такси, а там, глядишь, отец что-нибудь дельное посоветует. Мысли о будущем не приносили утешения.

Уткнувшись лбом в холодное стекло, наблюдал за заснеженными улицами и людьми, спешащими по своим делам. На душе было так паршиво, что хотелось выть от досады. Какая невезуха! Могли ведь найти меня и раньше — и командир, и сослуживцы могли бы догадаться, что я нахожусь у отца в его частном доме, где мы по праздникам устраивали шашлыки на природе. Но никто не потрудился даже туда заехать, никто не захотел лишний раз напрягаться. Видимо, проще было дождаться, пока я сам появлюсь в отделе…

— О, Дэн, привет! — вывел меня из мрачных мыслей здоровяк Игорь Петровских, с которым мы вместе учились на заочном в политехе. Он был старше меня на пять лет.

— Здорово, Гарик, — с трудом выдавил я приветствие, пожал его огромную замёрзшую ладонь и снова уставился в окно.

— Ну и холодрыга сегодня. Надо было потеплее одеться, — пробурчал двухметровый «медведь», усаживаясь рядом.

— Не месяц май, — тихо ответил я, не глядя на приятеля.

— Чего такой кислый? Случилось что? — спросил Игорь. Видимо, моё состояние было написано у меня на лице.

— Случилось, — и я вкратце рассказал ему о своих проблемах.

— М-да… Хреново, что тебя так поздно предупредили, — парень снял ушанку и почесал голову. — Неудачно ты в отпуск свалил. Да и начальник твой мудак, по-другому и не скажешь. Мог бы и подсуетиться.

— Да, есть такое дело, — усмехнулся я. — Зато теперь буду знать, кто чего стоит.

Минуту мы сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. В салоне автобуса было слышно только тихое урчание двигателя и рассказ пожилой женщины о непутёвом зяте.

— Слушай, Денис. Я ведь уже как полгода в паспортно-визовой службе работаю. Меня дядька туда пропихнул через своих знакомых. Иностранцами в Центральном районе занимаюсь. Это всяко лучше, чем в участковых ходить. Так вот, в нашем Кировском отделении скоро появится вакансия. Короче, в этот четверг одного нашего чудика переводят в дежурку второго ГОМа. Так что ты смотался бы в Кировский, да с начальником переговорил. Глядишь, каким-то чудом тебе получится с ним договориться, и тебя на должность Валерки возьмут. Вас в один день приказом проведут — его в дежурку, а тебя к нам в ПВС. Парень ты толковый, не глупее меня. Думаю, что сможешь и с иностранцами работать. Сложного там ничего нет. Веди приёмы, да в свободное время территорию отрабатывай. План по протоколам делай, и к тебе претензий не будет. Единственный минус — бабский коллектив. На весь отдел всего четыре мужика: я, Валерка, Дмитрий Александрович — это начальник. И Серёга — он в нашей управе «сидит» старшим инспектором и отвечает за дальнее зарубежье…