Изучив документы иностранцев и прилагающиеся к ним материалы, я тяжело вздохнул и обратился к девушке:

— В общем так, Яна. Переведи им, что они нарушили миграционное законодательство. Я сейчас составлю на них протоколы, и они могут быть свободны. Рассматривать протоколы будет мой начальник в понедельник в десять утра. Адрес ты знаешь. Если захотят, пусть приезжают. Штраф будет максимальным — тысяча рублей. Оплатить его нужно будет в течение тридцати дней, но лучше сделать это побыстрее.

— Денис, а почему будут плотоколы на моих длузей? У них же есть легистлация в Хабаловске? — с искренним удивлением спросила китаяночка, при этом не забывая мило улыбаться и слегка склонив голову набок.

Я выдержал паузу, обдумывая, как лучше объяснить ситуацию, и мягко ответил:

— Радость моя, смотри сюда, — я взял со стола два листа с объяснениями соседей квартиры, где были задержаны её земляки. — Здесь написано чёрным по белому, что граждане Севастьянова Э. А. и Патрушев В. Ю. последние несколько месяцев практически ежедневно видят в квартире номер двадцать девять лица азиатской внешности. Билетов или других подтверждающих документов, что твои друзья прибыли в наш город менее трёх рабочих дней назад, у них нет. Поэтому, Яночка, у меня имеются все основания полагать, что твои друзья там живут очень давно. А это есть нарушение! Поняла, красавица? Ещё вопросы будут?

Девушка опустила глаза, осмысливая сказанное мной. Улыбка моментально исчезла с её лица, но через несколько секунд она оживилась и уже без улыбки нежным голоском пропела:

— Но они и вплавду плиехали вчела на машине. Ты мне не велишь, Денис?

Я устало потёр переносицу и, улыбнувшись, ответил:

— Верю, моя хорошая. Но мне нужны доказательства… Яна, я понимаю твоё желание помочь друзьям, но факты говорят сами за себя. Соседи не будут врать просто так. У твоих друзей есть два варианта: либо они предоставляют документы, подтверждающие их недавнее прибытие в наш город, либо мы оформляем протоколы.

Китаянка тяжело вздохнула, нервно теребя край куртки. Её брови то и дело хмурились, а взгляд метался между мной и её соотечественниками, словно она пыталась найти выход из этой неприятной ситуации. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Ты пойми, — начал я, стараясь говорить спокойно, — если я их просто так отпущу, то проблемы с вышестоящим начальством возникнут уже у меня. Тебе совсем меня не жалко? И вообще, скажи спасибо, что я приехал посреди ночи. А так твои земляки сидели бы в клетке с бомжами как минимум до утра.