Снова проходить через это не хотелось, да и фронт тут почти настоящий, десятки тысяч воюют с обеих сторон. А тут три вполне себе большие машины образовались. Можно приехать к «своим» затаренными продуктами. Ну, и по ту сторону фронта эти песеты не действует. У республиканцев свои. Всем выгодно.

— Настоящие? — Перец помял банкноту, пожевал кончик, на солнце посмотрел.

— Конечно, сеньор алькальд. Дадим двойную цену за любое продовольствие.

— Тройную. И так интенданты почти всё выгребли, — ну, не все выходит. Пропустили закуток в закромах.

— Базар вам нужен, в смысле: «Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон».

— А чего связали меня и падре? — потёр развязанные руки в запястьях.

— Опасаемся утечки информации. И не хотим лишних жертв. Вокруг вашего города несколько наших дозоров стоит, вы отправите кого к франкистам с весточкой, а дозорный его пристрелит. — Брехт ткнул пальцем в зверскую монголоидную рожу Монгуша. Тот жёлтые клыки показал. Жуть.

— Не, господин колонель, приедут, узнают, что мы продукты вам продали, так у нас последнее отымут, в том числе и ваши песеты, а ещё меня и повесить могут. Так что не сумлевайтесь, никого ни о чём мы ставить в известность не будем. Лучшая сделка — это та, о которой никто не знает.

— Надеюсь, что вы, господин-товарищ Перец себе не враг. Идите, пройдитесь по дворам. Пусть сюда несут продукты. Любые. Купим все и в любом количестве. Ярмарка.

Ухромал. На сильно-то много продуктов не надеялся Брехт. Зима. Да и, правда, уже интенданты не раз деревеньку прошерстили, со слов алькальда, но что-то же принесут.

После мэра этого дошли руки до священника.

— Тот же вопрос. Продукты и молчание.

— Обманули вы, гер оберст, моё доверие, и стрельбу на территории храма устроили. Прокляну.

— Ну, и ладно. Мы коммунисты — все безбожники, нам пофиг, что с продуктами и молчанием.

— Торговать со слугами антихриста … Точно тройную цену дадите?

— «И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли».

— Приёмный отец Иисуса, праведный Иосиф, будучи плотником, тоже торговал своими изделиями или отдавал их торговцам для сбыта.

— Вы победили в диспуте падре Рамон. Сдаюсь. Пойдёмте в закрома?

Отправил Брехт с падре майора Павла Красницкого и Адонсию Хилэрайовновну в качестве переводчика.

Настала пора пообщаться с оберстом — полковником вермахта, а нет, они же тут не вермахт. Они легион «Кондор». Шифруются. Наши тоже себе клички выдумывают и позывные, а немцы даже флаг придумали похожий на испанский для своего легиона.

— Юнге, выдай нам самую главную немецкую тайну.