Имелось возражение у майора Красницкого, что, раз идёт штурм Гвадалахары, то нужно появиться у националистов в тылу и ударить по ним. Помочь нашим. Почему нет, был бы полк под рукой, именно так бы Брехт и поступил, но у него взвод и восемь раненых и покалеченных из них. А нет, девять, ранили же Афанасьева ещё. Да и Акимушкина с распухшей ногой добавить можно. Десять из тридцати шести человек. И ещё минус пацан сопливый и дивчуля горбоносая и мохноногая, как оказалось. И кем тут ударить в тыл наступающим франкистам. Да, у каждого боеспособного в руках пулемёт. Огневая мощь по нонешным временам чудовищная. А раненые пусть гранаты кидают?! Самоубийство.
Нет, не будем рисковать жизнями красноармейцев. Они пригодятся эти жизни, когда настоящая война с настоящим врагом начнётся. Эту войну всё одно не выиграть, а будет убито плюсом тысяча испанцев или минусом, никак не отразится на действии Германии. Она всё равно нападёт на СССР и три десятка диверсантов на той войне нужнее. Как это объяснить штабисту, Брехт не знал. Точно по возвращении накатает на него товарищ Красницкий несколько телег: и трус, и предатель, и пленных убивал, и … И самое главное — Франко упустил. Шлёпнут. Тоже пристегнут к тому заговору, что и Смушкевича.
К счастью, или к несчастью, но ничего майор Красницкий не напишет, как и ещё несколько человек. Кроме него погиб в первую же секунду боя лейтенант НКВД Полыгалов, погибла Адонсия, прикрыв собой Брехта, и погиб раненый сержант Афанасьев. Дело было так. Свернули на дорогу, что идёт до Каньявераса, и проехали по ней пару десятков километров. Дорога плохая, узкая и грунтовая. С одной стороны скалы, с другой, то тоже скалы, а то и обрывы, ну не километровые пропасти, но всё же. Вывернули из-за очередного поворота, а навстречу мчится на мотоцикле Полыгалов. И вдруг прямо перед ним земля вспухает, и потом раздаётся грохот. Рассеивается дым, а по дороге навстречу едет броневик итальянский — «Фиат» и стреляет из пушки. Вторым выстрелом и накрыло штабную машину красненькую. Сидевший за рулём Красницкий погиб сразу, а на заднем сидении на грудь Брехту, наверное, ища защиты, бросилась Адонсия Рибера, а получилась, что прикрыла собой от осколка. Оглушённый Иван Яковлевич с полминуты сидел и звон в ушах слушал, потом отвалил безжизненное тело девушки и попытался вылезти из этой западни. Не получилось. Дверь заклинила. Пришлось выползать через разбитое переднее стекло. Мимо убитых Красницкого и Афанасьева, которого взяли к себе в машину, чтобы трясло раненого меньше. Помогли, называется. Наружи шёл бой, за броневиком двигались пехотинцы. Они постреливали из винтовок. И чуть не цепями шли вперёд. Это против пулемётов?!