Маршальский Ситроен тронулся и Брехт, отпустив сцепление, медленно поехал за ним.
Событие тридцать шестое
Если у вас есть знакомый иностранец, который хвалится тем, что прекрасно понимает русский язык, предложите ему перевести на свой родной фразу "косил косой косой косой" и посмотрите на реакцию…
Жил маршал на улице Театральная. Брехт себе карту Парижа купил в первый же день. И разговорник заодно. Оба его квартиранта и испанец, и итальянец немного французским владели, а Брехт вот кроме «Абажур, банжур», и не знал почти ни одного слова. Потому, всё свободное время разговорник и штудировал. Улица была в старом Париже и называлась Rue du Teatre и судя по тому что упиралась она в какой-то театр, то явно переводится это, как Театральная. Дом был двухэтажный, чуть обшарпанный, но со всякой лепниной и даже горгульями.
Ну, вот и выяснили, где Филипп с будёновскими усами проживает. Брехт машину не глушил, поставил её чуть в сторонке и понаблюдал, как полусонного ветерана водитель почти внёс в подъезд. Ну, к любовницам или в гости в таком виде не ездят, значит, тут месье будущий премьер и проживает. Чёрный «Ситроен» Traction Avant минут через десять уехал, а Иван Яковлевич заглушил мотор своего «Пежо» и вышел из машины. Прошёлся по улочке. Везде старые двух и трёхэтажные дома, явно из далёкого прошлого, не экономили тогда на украшениях, все дома делали архитекторы, а не жилстрои с отделстроями. Не далеко от маршальского дома было кафе. Называлось «Carmesi». Что это значит, Брехт не знал, да и не всё ли равно. Главное, что внутри можно сесть за столик, заказать чего поесть и чашечку хорошего кофе, умеют местные его приготовить, хоть и получается густой и с осадком, как в Грузии. Чашки тоже чуть маловаты. Культур — мультур, не литрами тут народ пьёт, а меленькими даже малюсенькими глоточками, пятьдесят грамм на полчаса растягивая. Не мог так Иван Яковлевич. Воспитание не то. Потому всегда заказывал себе четыре порции в одну большую кружку залить, чем вызывал неодобрительные качания головой местных барист. Общался с ними то на немецком, то на английском, то на русском. Обязательно один из трёх языков срабатывал. В Париже, как и в Марселе, было полно эмигрантов из России. Вот и в этот раз общаться довелось по-русски. Девушка такая тургеневская, хоть и с акцентом, но объяснилась с ним. Дочь, видимо, хозяина кафе, а может просто наёмная официантка. Заказал себе Брехт шницель с жареной картошкой и как всегда четыре порции кофе.
— Ви из Совьетской Росии? — сразу раскусила.