— Ваше всемогущество, пора, — сказал стражник и отступил обратно в полумрак коридора.

Обменявшись взглядами, мы вышли из спальни и последовали за охранниками. По дороге к нам присоединились Марлен, Паулина и Винсенсия. Все трое выглядели взволнованными, даже слегка перевозбужденными. Не знаю, надеялась ли втайне каждая в самом ближайшем будущем сыграть в жизни Мэдока главенствующую роль — стать его женой, или, может, рассчитывала на более скромную роль дублерши? Если судить по горящим глазам и алеющим щекам, то надежда в наинах даже не думала умирать. А если бы знали, что я им не соперница и скоро исчезну из Шареса, то и вовсе не помнили бы себя от счастья.

Поприветствовав и одарив комплиментом каждую, Стальной поблагодарил нас за то, что все это время были рядом, прошли вместе с ним этот долгий и непростой путь. Не обманывали его, не предавали.

В отличие от некоторых смазливеньких ангелочков, сегодня оставшихся и без нимба, и без крыльев.

— Очень жаль, что с Одель так вышло, — горько вздохнула Марлен.

— Не будем об этом, — покачал головой Мэдок. — Не хочу, чтобы этим вечером вы омрачали себе настроение мыслями о ней.

Паулина выразительно покосилась в мою сторону, всем своим видом давая понять, кто здесь лично ей омрачает настроение, а заодно и жизнь в целом, но сказать ничего не сказала. При Мэдоке не отважилась.

В пиршественный зал хальдаг вошел первым, под громкие рукоплескания, приветствия и поздравления.

— Ах, как же я волнуюсь, как волнуюсь! — возбужденно шептала Винсенсия.

— У меня уже который час ком стоит в горле и все не проходит, — поддержала ее Марлен.

— А у меня будто кость в горле застряла. — Паулина усмехнулась и снова скосила на меня взгляд. — Уже которую неделю не удается избавиться от этого ощущения.

Наины не обратили на ее слова внимания. Как раз в тот момент церемониймейстер начал называть наши имена, приглашая присоединиться к гостям. Нас приветствовали с тем же запалом, что и будущего короля. Будто мы вместе с Мэдоком сегодня сражались и уложили Доуна на лопатки.

Заметив довольно улыбающегося д’Энгиена и стоящую рядом с ним Ирму, я почувствовала, как и мои губы растягиваются в улыбке. Но стоило взгляду переместиться с Матиса на Рейкерда, улыбаться мне резко расхотелось. По идее Каменный гад должен был выглядеть мрачнее тучи, ведь все его планы рухнули. Но нет, мрачности в Рейкерде не было и в помине, сплошная безмятежность и довольство.

Трияна тоже пребывала в отличном расположении духа, направо и налево светила улыбками, смеялась и шутила, вместо того чтобы испытывать хотя бы подобие вины за то, что ее уличили в сговоре против одного из участников Охоты.