— По традиции жену и асави хальдаг выбирает в день коронации, — мрачно заметил Мэдок.

— Но вы же уже должны были определиться, — продолжил наседать Рейкерд, и публика снова возбужденно загудела. — Ну же, признайтесь, которую из этих изысканных красавиц вы удостоите честью править вместе с вами?

Заметила, как на шее у Мэдока запульсировала от ярости жила. Да у меня и самой, если честно, руки чесались придушить этого змея. После его слов Паулина приосанилась, Марлен напряженно застыла, словно в статую превратилась. Винсенсия побелела от волнения, а я… Умом понимала, что он не назовет ни мое имя, ни имя той, чье место я занимала, но сердце, глупое, все равно отчаянно надеялось на чудо.

Вот только чуда не случилось, и услышала я совсем другие слова. Не от Мэдока и не от Каменного паука. Ее величество Трияна плавно вскинула руку, тонкие пальчики крепче сжали узкую ножку бокала, и королева проворковала, с улыбкой глядя на меня:

— Рейкерд, милый, не дави на своего преемника, лучше снова выпьем за его здоровье и пожелаем ему удачи. Перед его всемогуществом лежит непростой выбор: сделать своей женой одну из наин, к которым ничего не испытывает, или прислушаться к зову сердца и жениться на нэймессе, которую он все это время у себя прятал. Оберегал и защищал, тем самым нарушая самый главный завет хальдагов.

Лучше бы в меня в тот момент ударила молния или пол подо мной разверзся. Что угодно, лишь бы не слышать этот протравленный ядом голос!

После заявления королевской гадюки в зале повисла тишина. Такая, что, наверное, было слышно, как у меня в груди исступленно колотится сердце, не зная, то ли ему стучать еще быстрее, то ли навсегда остановиться.

— Господа, и что это вы все примолкли? — иронично вопросила Трияна. — А вы не знали? Да-да, все так! Леди Адельвейн на самом деле не леди Адельвейн. Она пришлая, все это время водившая за нос нас с вами.

И снова тишина. Тяжелая, долгая. Страшная и изматывающая. И взгляды… множество взглядов, устремленных на меня.

— И не надоело вам? Вам обоим, — наконец нарушил это невыносимое молчание Мэдок. — Вы так отчаянно цепляетесь за любую возможность меня оклеветать, что уже начали сочинять сказки.

Не знаю, как ему удалось сохранить спокойствие. На лице хальдага не дрогнул ни один мускул, в то время как у меня уже вовсю дрожали руки, вспотели ладони и страх петлей сдавил горло.

Как же мне сейчас не хватало его хладнокровия!

— Такие ли уж это сказки, ваше всемогущество? — ухмыльнулся Рейкерд. — Или будете все отрицать и упрямо настаивать, что ваша наина и есть Филиппа?