Фантазируя об отношениях, мы проецируем на другого не только то, чего не достает нам самим и что прорастает в другом человеке в ответ на движения нашей души. Любимый человек – не просто зеркало, в котором мы можем увидеть себя и прийти к себе. В любви мы, скорее, угадываем лучшие возможности нашего партнера и своей любовью даем ему ощущение того, что он может их реализовать. И если мы любим по-настоящему, мы также простим его, если он многого не совершит в реализации своих наибольших возможностей. Возможно, вспоминая потом об этих жестах зарождающейся любви, мы будем то и дело думать о том, какие созидательные фантазии, какие чувства, полные ожиданий, мы связывали с этим человеком, и о том, что возможность их реализации существует, пока мы поддерживаем их в наших фантазиях (рис. 1 ).

Рис. 1. Густав Климт (1862–1918). Поцелуй. Замок Бельведер, Вена, Австрия.

В средневековой религиозной живописи золотой цвет был символом высшей ценности, а на этой картине Густава Климт выбрал его для того, чтобы изобразить эротику. Тем самым художник говорит нам, что любовь – выраженная в поцелуе – принадлежит божественным сферам, что в тех, кто любит и любим, отражается божественное. По одеяниям любящих – выполненным маскулинными прямыми и фемининными округлыми линиями – сразу можно понять, как тонко и нежно воспринимает один партнер сущностные свойства другого. Кроме того, они связаны друг с другом с помощью как бы вибрирующей золотой формы, которая выражает то, что в единении с другим каждый из них перерастает себя, создавая новую целостность.

Это ни в коем случае не является имагинативным актом насилия. Это аспект любви как таковой – видеть в любимом многие возможности, которые остаются скрытыми для того, кто не любит. Со стороны это может казаться «слепой» любовью, для влюбленных же – это дар ясновидения, шанс, который дает любовь. Этот аспект тоже присутствует в сновидении.

У этого мужчины возникло такое сновидение после того, как он много фантазировал. Таким образом, сновидение привнесло кое-что в его фантазии, а именно аспект «идеала», как его назвал сновидец, а также, если остаться ближе к тексту сновидения, аспект «божественной» пары, которая является сновидцу в человеческом обличье, благодаря чему между ним и парой не ощущается большой дистанции.

Сновидение как таковое пробуждает взгляд на отношения как на нечто идеальное, показывает, что при всех фантазиях, связанных с любовными отношениями в повседневной жизни, в нем также затрагивается нечто, что он называет «божественным», что выходит далеко за пределы человеческого и при этом может воплотиться в человеке. Идеал, да, но в то же время и выражение того, что, когда мы любим, в нас затрагиваются эти идеальные аспекты человеческого, и черты, которые мы приписываем богам, которые, как правило, остаются для нас недостижимыми, перемещаются в пространство выполнимого, хотя бы в качестве фантазии, утопии. При этом они значительно поднимают самооценку человека, видящего эти образы, и дают ему огромный стимул к самореализации, к реализации как раз этих глубоко скрытых образов самого себя. Даже если они никогда не будут полностью воплощены в реальной жизни, они всегда кроются за любовью каждого как утопия, как стимул к развитию. За отношениями в паре всегда стоят фантазии об отношениях, которые мы переживаем как идеальные и отражение которых мы в соответствии с этим находим и в мифах об отношениях между богами. В таких идеальных отношениях люди представляли себе, как минимум, богов. В противостоянии этого идеала с тем, что является выполнимым, и реализуется жизнь, и при этом меняются и фантазии об отношениях.