Этой паре пришлось узнать, что жизни каждого внешние факторы могут придавать новый импульс, импульс к самореализации, к привлечению в жизнь новых аспектов, что эти импульсы не всегда должны и могут исходить от партнера, несмотря на то, что, конечно, для собственной самооценки было бы, на самом деле, лестно быть для другого человека всем. Но если не защищаться от этих новых импульсов, идущих извне, от новых людей, то именно они обогащают отношения, придают им новую интенсивность.
Но не всегда так уж просто расставаться с идеалами, горевать и поддаваться новым импульсам. На примере тридцатипятилетнего мужчины, который не хотел пускаться в глубокие отношения, я хотела показать другой способ взаимодействия с идеалом отношений типа «Шива – Шакти».
МОЯ ПРЕКРАСНАЯЛЕДИ
Г
ерберт, тот тридцатипятилетний «буржуазный художник», как он сам себя называл, о котором упоминалось вначале, постепенно смог понять, что его идеал отношений по типу «Шива – Шакти» в значительной мере влиял на то, каких отношений он хотел, В первую очередь, именно из-за страха расставания, связанного с этим идеалом, он не мог решиться на отношения – по крайней мере, не с той женщиной, которая его действительно очаровала бы. Ранее мы также увязали его страх перед гиперстимуляцией, которая, как он боялся, могла возникнуть во время творческого процесса, с внутрипсихическим аспектом связи по типу «Шива – Шакти», с переживанием полноты, которого он желал так же сильно, как и боялся. Но для него было немыслимо оставить идеал, который стал завораживать его еще больше после того, как мы поговорили о нем. Столь же ясно он понимал, что этот идеал невозможно прожить. И он почувствовал, что зашел в тупик.
Я напомнила ему, что он то и дело жаловался на свою скучную подружку, хотя намеренно выбрал такую женщину. В ответ на это он сказал, что у него есть фантазия о том, чтобы «сделать нечто» из этой девушки, «смоделировать» ее так, чтобы потом полюбить. Таким образом у него появилась бы большая любовь, но при этом он контролировал бы ситуацию. Вероятно, это иллюзия, но он думал о чем-то вроде истории, рассказанной в «Моей прекрасной леди»: «Мне хотелось бы извлечь из женщины все то, что кажется мне достойным того, чтобы ее добиваться, и что я хочу, чтобы в ней было, для того чтобы жить с ней. Но для этого сначала она должна быть скучной; у меня просто не получится добиться того, чтобы женщина так восхищалась мной, чтобы она позволила формировать себя. Но такое, наверное, уже вообще невозможно из-за эмансипации».
Мне показалось, что здесь наметилась новая фантазия об отношениях, и я спросила его, каким он видит себя в этом процессе, чтобы отчетливее увидеть его роль в этой фантазии и понять, какие бессознательные части его личности были затронуты этим образом «формируемой» женщины. О себе он сказал: «Я представляю себя как господа бога – но, конечно, не всемогущим. Так, возможно, удалось бы избежать ошибок творения... а, возможно, и усугубить их». Затем он добавил, что представляется себе в такой ситуации очень творческим, ведь формировать кого-то в соответствии со своими представлениями – это творчество, он мог бы кого-то «одеть в личность».