– Да, верю.
– Веришь ли ты в Иисуса Христа, Сына Его единственного, рожденного и страдавшего?
– Да, верю.
– Веришь ли ты в Святого Духа, в святую католическую Церковь, в причастие: в отпущение грехов, воскрешение плоти и вечную жизнь?
– Да, верю.
Священник слегка подул ей в лицо.
– Exi ab ea, spiritus immunde. – Изыди, нечистый дух, уступи место Духу Святому.
Он опять подул ей в лицо.
– Миган, да войдут в тебя с этим дуновением дух добра и благословение Господа. С миром.
***
К пятнадцати годами Миган превратилась в красивую девушку с длинными белокурыми волосами и молочно-белой кожей, она стала еще больше выделяться среди своих сверстников. Однажды ее вызвали в кабинет Мерседес Анхелес. Там был отец Беррендо. – Здравствуйте, падре.
– Здравствуй, милая Миган.
– Кажется, у нас возникла проблема, Миган, – начала Мерседес Анхелес. – Какая?
Она ломала голову, пытаясь вспомнить, что же она могла такого натворить.
Мерседес Анхелес продолжала:
– Мы не имеем права держать здесь детей старше пятнадцати лет, а тебе уже исполнилось пятнадцать.
Миган, конечно, было давно известно это правило. Но она старалась не думать об этом, потому что не хотела признаваться себе в том, что ей некуда пойти, что она была никому не нужна и вновь могла оказаться брошенной.
– Я… я должна уйти?
Доброй амазонке было откровенно жаль ее, но она ничего не могла поделать.
– К сожалению, мы должны соблюдать правила. Мы можем найти тебе место горничной.
Миган было нечего сказать.
– Куда бы ты хотела пойти? – спросил отец Беррендо.
Пока она раздумывала, что ответить, ей в голову пришла одна мысль. Ей было куда пойти.
С двенадцати лет Миган помогала приюту тем, что ходила в город с разными поручениями, ее часто посылали отнести что-то в цистерцианский монастырь. Миган украдкой наблюдала за монахинями, пока те молились или просто ходили по коридорам, и она чувствовала, как от них веяло всепоглощающей безмятежностью. Она завидовала той радости, которую, казалось, излучали монахини. И монастырь представлялся Миган домом всеобщей любви.
Преподобная мать испытывала симпатию к этой живой сообразительной девочке, и они подолгу беседовали с ней на протяжении нескольких лет.
– Почему люди уходят в монастырь? – как-то спросила Миган.
– К нам приходят по разным причинам. Большинство хочет посвятить себя Господу. А некоторые приходят от отчаяния. Мы даем им надежду. Есть такие, кто не видит смысла жить. Мы объясняем им, что жить стоит ради Господа. Некоторые приходят сюда, чтобы убежать от мирской суеты. Другие приходят потому, что чувствуют себя брошенными и хотят быть кому-то нужными. Последнее прозвучало ответом на мысли девочки. «Я ведь никому не была нужна, – думала Миган. – Это моя судьба».