— Ну я же не стою на месте, как ты, — пожал я плечами. — Кто-то эволюционирует до директора цирка, кто-то остаётся на уровне развития клоуна обыкновенного.
Диор мой заход оценил, оскалился, готовясь к контратаке. Это было обычное дело уже — как это, не обливать друг друга грязью? Можно сказать, что у нас теперь так проявлялась прочность команды, только в ней можно друг друга чуть ли не на хуях таскать и не обижаться.
Но, видимо, он решил, что сейчас важнее расставить все точки над «И», и проглотил мой выпад.
— Короче, гений полёта слова, он подлый, гнилой и трусливый ублюдок, если выражаться своими словами.
— Можно передать точнее его сущность, — вмешался Симон. — Он тот, кто запросто переметнётся туда, где ему будет выгоднее.
Симон поехал с нами. В этой встрече он выступал в роли сводящего — того, кто сведёт разных людей, познакомит и постарается наладить между ними контакт, чтобы те пришли к общему соглашению. Особенно это полезно с такими людьми, как Риффли, от которых неизвестно чего ждать.
— Попутно трахнув дочку и сынка своей служанки, — добавил Диор.
— Не думаю, что стоит сразу кидать подобные заявления ему в лицо, — ответил Симон.
— Я и не собирался. Это скорее так, если других аргументов не останется. Он сразу согласился?
— Почти. Пришлось поговорить, прежде чем он принял приглашение.
Для безопасности этот Риффли не знал, с кем будет встречаться, чтобы у него не было возможности сдать нас. Только на встрече узнает, а там уже поглядим, как всё пойдёт. Мне подобное не нравилось тем, что сразу после неё этот урод может нас тут же сдать, однако подобные дела всегда стояли бок о бок с риском и строились лишь на доверии к человеку. Для меня пытаться доверять человеку, которого в первый раз видишь, особенно такому, было, мягко говоря, дикостью.
Мы ехали по улицам столице на самоезде, подпрыгивая на неровной брусчатке, лавируя в потоке, который сходил на нет ночью. Это была промышленная зона, район, где жили все трудяги местных фабрик и цехов. Потому и контингент здесь был соответствующим: шлюхи, грубые подвыпившие работяги и стража, которая сама не сильно от них отличалась.
Я помню, с Суцьиси мы были примерно в таком районе, только чуть более цивильном. Здесь же был прямо центр всей рабочей грязи. Улицы, где грязные машины, зачастую грузовые, грохотали по выпирающей брусчатке. То и дело кто-то блевал в подворотне, не отходя далеко от баров. Местные путаны обслуживали завсегдатаев, не отходя далеко от света ради собственной безопасности. Повсюду у входов в злачные заведения угрюмого вида рабочие, которые выделялись мешковатой одеждой и необременённым цивилизацией лицом, на котором цепкие глаза провожали людей взглядом.