— Столица… — выдохнул Диор, будто глядел на красивую природу. — Вот оно, сердце нашего королевства. Красотень…
— Да, красотень… — пробормотал я. — Где тот бар?
— Дальше по улице, направо, потом налево. Напротив будет полусгоревшее здание — пристанище насильников, наркоманов и бездомных, — ответил Симон.
Он не выглядел удивлённым или заинтересованным. Это был практически его мир, его угодья, где он охотился на всевозможные террористические и анархические ячейки, истреблял маньяков и карал насильников. Я уверен, что он знал здесь если не каждый дом, то две трети из них точно.
Мы проехали ещё несколько кварталов, после чего свернули, и уже здесь самоезд начал притормаживать.
— Дальше за поворотом, — проинформировал нас Симон, и Диор кивнул.
— Не очень место, скажем так.
— Ему вообще можно доверять? — спросил я.
— Не думаю, что теперь время передумывать, тэр Тэйлон.
— Я не передумал, просто хотел бы знать, каковы шансы, что он нас уже сдал.
— Пятьдесят на пятьдесят.
Очень информативно.
— Ладно, паркуемся здесь, я на разведку, — скомандовал я, и когда самоезд пристроился у тротуара, накинул плащ невзрачного потёртого вида и сразу выскочил на улицу.
Да и наш самоезд был на вид не лучше, весь замызганный, помятый и потёртый — то, что нужно для такого места.
Едва я прошёл пару метров, как меня начали зазывать местные шлюхи, сначала приветствуя и предлагая отсосать за мелочь, а потом, когда проходил мимо, провожая оскорблениями типа «импотент». Забавно, что среди припухших от пьянки и покрашенных, как забор, свежей краской лиц попадались совсем молоденькие, которых едва ли тронула жизнь. Некоторые явно были моложе возраста согласия. Очевидно, осваивали профессию.
Мужчин здесь тоже хватало, и, к моему счастью, никто меня так из них не зазывал, а то бы я забеспокоился за своё сознание. Они провожали меня голодными цепкими взглядами, но то ли признавали своим (нищим), то ли решали просто не связываться.
Но мне, если честно, было и не до местных прожигателей жизни. У самого, стоило покинуть уютный самоезд, воспринимающийся моим сознание как убежище, сердце начало так отбивать ритм, что я даже висками его почувствовал. И пусть на дворе была ночь, здесь было слишком шумно и людно, чтобы ослабить эффект.
Город буквально давил и душил. Каждый звук начал вызывать желание оглядеться, как зуд, и я едва сдерживался, чтобы не сорваться на бег. Сознание заполняли ложные сигналы тревоги.
Пройдя по улице дальше, я свернул за угол и, не поднимая головы, пошёл прямо. При этом мои глаза прыгали по сторонам, выискивая признаки секретной службы или кого-нибудь в этом духе, перебарывая из последних сил приступ паники. Улица же ответила мне лишь своей грязью, шумом и не самыми приятными людьми, которые праздновали конец рабочего дня. Не доходя до угла, я наконец свернул в узкий проулок, где мог почувствовать себя хотя бы немного в безопасности, спрятавшись от многолюдной улицы, и дать паранойе вдоволь пооглядываться по сторонам. Быстро обогнув мусор, дошёл до водосточной трубы и по ней быстро взобрался на крышу.