Если не умеешь приспосабливаться, ты обречён.
Род с Зароном был обречён.
Мать так никуда и не ушла. У неё была истерика, и мы даже не смогли поднять её с места, что не удивительно. Пришлось звать служанок, которые бы за ней присмотрели и успокоили. Уж что-что, а они, особенно пигалицы, умели притираться так, что на душе становилось тепло.
— По крайней мере остановили, — спокойно сказал Диор.
— А если попытается убежать потом?
— У стражи есть чёткие инструкции, так что далеко не убежит. Да и вряд ли убежит — мы ей разбили сердце.
Подготовки к свадьбе вообще не было. Мы решили провести её в поместье, за стенами, чтобы скрыться от чужих глаз. В полной секретности к нам приехали едва ли не лесами родители Асаки, чтобы засвидетельствовать свадьбу лично.
Мы устроились в самом большом зале, плотно завесив окна шторами и усилив охрану по округе. Даже подняли для этого дела Рагдайзера, чтобы он помог с людьми. Не хватало лишь Росси, который возвращался сейчас от Юноны.
Ничего удивительного, шикарного и впечатляющего не было от слова совсем. Небольшой ковёр до места, где их ждало доверенной лицо, что зарегистрирует брак тихо и без шума. Столик, на котором стояли кольца, да служанки, но скорее для создания массовки, чем для дела. Ничего общего с тем торжеством, которое было у меня. Никакой пышной свадьбы, гостей, угощений и так далее, и тому подобного. Едва ли не походило на какую-то репетицию или постановку.
И, естественно, здесь присутствовали родители Асаки, Коджер и Ясия, которые не выглядели ни счастливыми, ни расстроенными. Скорее оба были заинтересованными, как наблюдатели за операцией, чтобы та прошла гладко.
С нашей стороны свидетельствовали свадьбу мать и я.
Она была буквально убита горем, будто её сына приговорили к расстрелу. Она смотрела на Асаку, и я был готов в любую секунду броситься её защищать от гнева будущей разъярённой свекрови. И одновременно мать выглядела просто лишённой сил, будто она потеряла весь смысл жизни.
Но не только наша мать была несчастлива. Хлина, будто что-то понимая, сверлила Асаку грустным взглядом разочарованной девушки, которая будто перестала верить в чудеса. Не плакала, но мордаха была грустной.
Что касается Асаки… ей было плевать почти на всё. Разве что разглядывала всех вокруг, будто в зоопарк попала.
— О, мои родители, — на ней было какое-то белое платье, сделанное на скорую руку силами служанок, чтобы скрыть все шрамы, что покрывали её тело. — Мне кольцо дадут?
— Дадут. Тебе всего дадут, — ответил Диор.
— Хотела бы подруг пригласить.
— Их не будет.